Страница 27 из 78
— Я ненавижу, когда вы говорите разумно.
— Я тоже.
Марта схватила её за руку.
— Только попробуйте там умереть. Я вас достану с того света и выскажу всё, что накопилось.
Ветта улыбнулась слабо.
— Верю.
Рейнар тяжело вздохнул.
— Два шага за мной. Не касаться печати без моего разрешения. Не слушать голоса, если они начнут звать по имени. Не верить ничему, что покажется знакомым.
— Почему?
— Проклятия любят надевать лица тех, кого мы любим.
Ветта на мгновение увидела перед собой Кайрана.
Холодные глаза. Белые волосы. Голос, произносящий: «Ветта».
Она сглотнула.
— Поняла.
Рейнар заметил.
Но промолчал.
Они пошли к Драконьему крылу.
С каждым шагом становилось холоднее. Не просто зябко — так, будто воздух превращался в тонкие иглы. Светильники на стенах гасли один за другим, и только посох Рейнара давал синий круг света.
Ветта слышала за спиной дыхание Марты, оставшейся у входа в коридор, и тихие всхлипы пациентов в приёмной.
Потом всё это исчезло.
Коридор будто стал длиннее.
Дверь Драконьего крыла возвышалась впереди, чёрная, исполосованная когтями, с горящей печатью в центре. Тёмно-синий свет пульсировал, как больная вена.
Рейнар остановился.
— Последний шанс передумать.
— Вы передумали?
— Я давно хотел. Не получилось.
Ветта подошла ближе.
Печать отозвалась на неё не синим, а золотым.
Рейнар резко посмотрел на знак.
— Она признаёт вас.
— Лечебница?
— И печать Лианы.
Имя последней хозяйки будто дрогнуло в воздухе.
Ветта подняла руку.
— Можно?
Рейнар хотел сказать нет. Она увидела это по его лицу.
Но он только кивнул.
— Не силой. Спросите.
— У печати?
— У всего, что здесь ещё помнит милосердие.
Ветта положила ладонь на тёмный металл.
Холод сразу впился в кожу, но следом пришло тепло. Не её. Чужое. Древнее. Женское.
Перед внутренним взглядом вспыхнул образ: высокая женщина с тёмными волосами, в окровавленном лекарском переднике. Она стоит перед этой же дверью, за её спиной плачут дети, стены горят синим льдом, а на руках у неё — младенец, завёрнутый в золотую ткань.
Женщина поднимает глаза.
И Ветта слышит:
«Не повтори моей ошибки. Не отдавай дитя тем, кто назовёт любовь долгом».
Ветта отдёрнула руку.
— Что вы увидели? — спросил Рейнар.
Она не сразу смогла ответить.
— Лиану.
Он побледнел.
— Что она сказала?
Ветта посмотрела на дверь.
— Что ребёнка нельзя отдавать.
В лице Рейнара что-то сломалось.
Всего на миг.
Но Ветта увидела.
— Вы знали того ребёнка, — сказала она.
Он отвернулся.
За дверью вдруг послышался шёпот.
Не драконий рёв.
Шёпот.
— Вейл…
Ветта застыла.
— Он говорит?
Рейнар поднял посох.
— Иногда.
— Вейл… кровь тепла… кровь ключа…
Слова тянулись из-за двери, как ветер из могилы.
Ветта почувствовала, как ребёнок снова отозвался теплом. Сильнее. Будто не боялся, а слушал.
Печать дрогнула.
Рейнар резко сказал:
— Отойдите.
Поздно.
Дверь открылась.
Не широко — всего на ладонь, но из щели вырвался такой холод, что стены покрылись инеем до потолка. Свет посоха погас. Ветта услышала, как Рейнар вскрикнул, и вдруг оказалась не в коридоре.
А в снегу.
Белом, бескрайнем, мёртвом.
Она стояла одна посреди ледяной равнины. Небо было низким, серым, без солнца. Вдалеке темнели крылья огромного дракона, распростёртого на снегу.
А перед ней стоял Кайран.
— Ветта.
Она отступила.
— Нет.
Он был таким, каким она видела его в самые слабые свои мечты. Не холодным князем, не равнодушным мужем. Уставшим. Растерянным. С болью в глазах.
— Я приехал за тобой.
— Ты не настоящий.
— Разве это имеет значение, если ты всё равно хочешь услышать меня?
Удар был точным.
Ветта сжала ладони.
— Не хочу.
Кайран сделал шаг.
— Ложь. Ты ждала три года. Каждое утро. Каждую ночь. Ты любила меня даже тогда, когда я молчал.
— Замолчи.
— Ты уйдёшь из лечебницы, если я попрошу не как князь, а как мужчина?
Голос дрогнул.
Так правдоподобно, что сердце Ветты болезненно сжалось.
— Если я скажу, что ошибся? Если попрошу простить?
Она закрыла глаза.
Вот оно.
Проклятие действительно надевало лица тех, кого любят.
И говорило теми словами, которых ждёшь больше всего.
— Настоящий Кайран не сказал бы этого, — прошептала она.
— А если скажет?
Ветта открыла глаза.
— Тогда я отвечу ему сама. Не тебе.
Лицо Кайрана изменилось.
Красота расплылась, глаза стали синими провалами, кожа покрылась трещинами льда. Он улыбнулся чужой, страшной улыбкой.
— Сердце всё ещё привязано. Лёд найдёт трещину.
Ветта подняла руку.
— Нет.
Золотой свет вспыхнул вокруг неё.
Снег под ногами растаял кругом. Образ Кайрана исчез, разлетевшись ледяной пылью.
И тогда она увидела дракона.
Астервейн лежал на боку, огромный, древний, прекрасный и ужасный. Его чешуя когда-то была серебряной, но теперь почернела от проклятия. В груди торчал синий кристалл. Вокруг него пульсировали тёмные жилы, оплетавшие тело.
Глаз дракона открылся.
В нём было не безумие.
Боль.
— Вейл, — произнёс он. — Поздно.
Ветта подошла ближе, хотя каждый шаг давался с трудом.
— Для чего поздно?
— Для меня.
— Тогда зачем вы зовёте?
Гигантский глаз медленно опустился к её животу.
— Наследник слышит ледяной престол.
Ветта похолодела.
— Какой престол?
— Тот, что спит под Севером. Тот, ради которого убивали детей. Тот, что выбирает не сильнейшего… а связанного теплом и льдом.
Она прижала ладонь к животу.
— Мой ребёнок?
— Ключ… или замок. Спасение… или война.
— Я не позволю.
Дракон закрыл глаз.
— Так говорила Лиана.
— Что случилось с её ребёнком?
Астервейн молчал.
— Скажите!
— Жив.
Ветта перестала дышать.
— Где?
Ответ пришёл не сразу.
— Среди тех, кто забыл имя.
Равнина задрожала. Где-то далеко голос Рейнара звал её, но звук тонул в треске льда.
Астервейн снова открыл глаз.
— Освободи меня, Вейл.
— Как?
— Не лечи. Отпусти.