Страница 10 из 78
Снежная лечебница оказалась больше, чем казалась снаружи. Просторный вестибюль уходил в полумрак, по стенам тянулись ряды старых светильников, многие разбиты, некоторые вдруг начали загораться сами — один за другим, тёплым янтарным светом. Пол был покрыт пылью, снегом и сухими листьями, занесёнными ветром за годы запустения. В воздухе пахло холодным камнем, травами и чем-то горьким — старой болью.
Справа виднелась лестница с резными перилами. Слева — длинный коридор, где на дверях ещё сохранились медные таблички: «Перевязочная», «Травная», «Палата тишины», «Драконье крыло».
Драконье крыло.
Ветта невольно остановилась.
Рейнар заметил.
— Здесь лечили не только людей.
— Драконов?
— Если они позволяли.
— А если нет?
— Тогда хоронили тех, кто пытался.
Марта побледнела.
— Прекрасное место. Просто мечта для ночлега.
Снаружи послышался топот.
Все трое замерли.
Рейнар поднял руку. На его пальцах вспыхнули тонкие синие знаки. Он подошёл к узкому окну у ворот и посмотрел наружу.
— Пятеро всадников. Один старший. Драконьей крови нет.
Ветта выдохнула.
Не Кайран.
И почему-то это принесло не только облегчение.
Снаружи раздался удар в ворота.
— Открыть именем князя Морозного!
Марта шёпотом выругалась.
Рейнар посмотрел на Ветту.
— Отвечать будете?
— Нет.
— Разумно.
— Вы их не впустите?
— Не я решаю.
Ворота содрогнулись от второго удара.
— Леди Вейл! Мы знаем, что вы внутри! Князь приказал доставить вас в замок!
Марта прошипела:
— Доставить. Как мешок муки.
Ветта стояла неподвижно, но внутри всё тряслось. Князь приказал. Не попросил. Не приехал сам. Приказал доставить.
Конечно.
Что ещё она ждала?
— Я не вернусь, — сказала она тихо.
Рейнар посмотрел на неё с непонятным выражением.
— Это нужно сказать не мне.
Ветта шагнула к воротам.
Марта попыталась удержать её, но она мягко высвободила руку.
— Не открывайте.
— И не собирался.
Ветта остановилась у створок.
— Передайте князю, — произнесла она громко, — что леди Ветта Вейл покинула замок по собственной воле и возвращаться не намерена.
Снаружи наступила пауза.
Потом мужской голос стал жёстче:
— Миледи, вы не понимаете своего положения.
Ветта усмехнулась.
Как странно. Все сегодня говорили ей одно и то же.
То она неразумна. То не понимает. То должна быть готова к решению, которое за неё уже приняли.
— Понимаю лучше, чем когда-либо.
— Нам приказано сопроводить вас обратно.
— А мне никто больше не будет приказывать.
За воротами кто-то тихо выругался.
Рейнар вдруг улыбнулся.
— Неплохо.
— Молчите, — прошептала Марта. — Она и без вас хорошо справляется.
Удар пришёлся в ворота с такой силой, что сверху посыпалась пыль.
Рейнар больше не улыбался.
— Они попробуют ломать.
— Вы сказали, лечебница не впустит.
— Лечебница проснулась только наполовину. И она давно не держала осаду.
Марта уставилась на него.
— Осаду? Пятеро стражников — это уже осада?
— Для дома, который двадцать семь лет спал, даже мышь с дурным характером — серьёзное испытание.
Ветта почувствовала, как в ней поднимается странное тепло. Не яркое, как в лесу, а глубокое, будто под кожей загорелись тонкие нити.
Печать над воротами ответила слабым свечением.
Рейнар резко повернулся к ней.
— Что вы сделали?
— Ничего.
— Не бывает «ничего», когда древняя защита начинает дышать.
Снаружи снова ударили. Железо застонало.
Ветта положила ладонь на ворота.
Марта ахнула:
— Миледи!
Но Ветта уже не могла убрать руку.
Дерево было не холодным. Оно было живым. Под ладонью медленно, тяжело билось сердце дома.
Нет, не дома.
Лечебницы.
Места, где когда-то спасали тех, от кого отвернулись другие.
Ей вдруг почудились голоса. Много голосов сразу. Женские, мужские, детские. Стоны. Молитвы. Шёпот лекарей. Скрип носилок. Хлопанье дверей. И поверх всего — один спокойный, усталый голос:
«Хозяйка должна впустить боль. Но не обязана впускать насилие».
Ветта прошептала:
— Закройся.
Свет вспыхнул.
Ворота покрылись золотыми линиями, похожими на прожилки листа. Снаружи раздался крик. Удар оборвался, будто кто-то со всей силы врезался не в дерево, а в невидимую стену.
Потом — тишина.
Марта смотрела на ворота с открытым ртом.
Рейнар — на Ветту.
— Кто вы такая? — спросил он.
Ветта убрала руку. Пальцы дрожали.
— Женщина, которой очень не хочется возвращаться к мужу.
— Удивительно содержательный ответ.
Снаружи послышался голос старшего стражника, теперь уже не такой уверенный:
— Миледи! Вы пожалеете. Князь сам приедет за вами.
Ветта закрыла глаза.
Вот этого она боялась.
Не стражи.
Кайрана.
Его взгляда. Его голоса. Его привычки входить в любую комнату так, будто все решения уже принадлежат ему.
И собственной слабости — той части сердца, которая всё ещё могла дрогнуть, если он скажет не приказом, а по имени.
— Пусть приезжает, — сказала она, не открывая глаз. — Я уже не та, что ждала его у окна.
Снаружи ответа не последовало.
Через несколько минут топот начал удаляться.
Марта шумно выдохнула и опустилась прямо на дорожный мешок.
— Я сейчас либо заплачу, либо кого-нибудь укушу.
— Лучше сначала согреться, — сказал Рейнар.
— Не командуйте.
— Я предлагаю. Командовать здесь, похоже, будет она.
Он кивнул на Ветту.
Ветта хотела возразить, но силы внезапно оставили её. Тепло внутри погасло, и вместе с ним пришла слабость. Мир качнулся. Она сделала шаг — и колени подкосились.
Рейнар успел подхватить её раньше, чем она упала.
— Осторожно.
— Не трогайте…
— Поздно. Уже трогаю.
Марта вскочила.
— Что с ней?
— Истощение. Холод. Потрясение. И, вероятно, первый всплеск силы, о которой она не имела представления. Ничего хорошего для беременной женщины, если вам нужен честный ответ.
— Не нужен!
— Тогда совру: она выглядит превосходно.
Ветта попыталась выпрямиться.
— Я могу идти.
— Конечно, можете. Только недолго и вниз лицом.