Страница 59 из 67
Кайан взял ложку. Сделал глоток. Потом ещё один. По его лицу было видно, что он постепенно остывает. Борщ делал своё дело.
— Вкусно, — сказал он наконец. — Даже очень.
— Это потому, что я туда любовь положила, — сказала Нора. — А не яд. Учитесь, господа злодеи. Любовь работает лучше.
Драконы, почуявшие яд, пришли к таверне. Их янтарные глаза светились в темноте, ноздри раздувались, втягивая воздух.
— Яд, — подтвердил главный старейшина. — Очень редкий. Очень древний. Он был создан во времена Великой Войны, чтобы убивать драконов. На людей действует слабее, но для беременной женщины и нерождённого ребёнка... это могло закончиться трагедией.
— Кто мог его использовать? — спросил Кайан.
— Тот, кто ненавидит драконов, — ответил старейшина. — Тот, кто хочет, чтобы мы исчезли. Тот, кто боится будущего, в котором драконы и люди живут в мире.
— И тот, кто знает древние рецепты, — добавила Селена.
Она вышла вперёд, и все взгляды обратились к ней.
— Я видела сон, — сказала она. — У этого врага есть лицо.
Селена помолчала, собираясь с мыслями. Её серебристые глаза смотрели куда-то сквозь Кайана — в прошлое, которого он не знал.
— У твоего отца был сын. До тебя. До твоей матери. Его звали Морган.
Кайан побледнел.
— У меня… есть брат?
— Есть. Твой отец отдал его людям. Думал, что так будет безопаснее. Драконы не приняли Моргана — слишком слабая магия, слишком человеческое тело. Он не мог обратиться до тридцати лет. А люди… люди боялись того, что в нём текла драконья кровь.
— Зачем он здесь? — голос Кайана сел.
— Он не выбирал эту жизнь, — тихо сказала Селена. — Его приёмная мать заболела. Морган попытался её вылечить — своей кулинарной магией. Перестарался. Магия сожгла её разум. Она осталась жива, но… её не стало. С тех пор он поклялся, что любовь — это ложь. Что единственная правда — контроль. Он хочет сделать весь мир послушным. Счастливым по принуждению. И он идёт сюда.
— Он чудовище, — выдохнул Кайан.
— Он несчастный, — поправила Селена. — Это разные вещи. Иногда одно перетекает в другое.
— Чьё? — спросила Нора.
— Я не знаю имени. Но я знаю, кто он. — Селена посмотрела на Кайана. — Он — твоя кровь.
В зале повисла мёртвая тишина.
— У меня есть брат, — сказал Кайан.
Это был не вопрос.
— Да, — ответила Селена. — Твой сводный брат. И он идёт сюда.
Нора молча взяла Кайана за руку. Его пальцы были холодными — впервые за всё время.
— Значит, будем встречать, — сказала она. — Всей семьёй. И с борщом.
— С борщом? — переспросил Тобиас.
— А с чем? Враг семьи — за стол. Будем разговаривать. А если не захочет разговаривать — накормим. А если не захочет есть — ну тогда посмотрим.
Элинор прижала руку к животу. Ребёнок внутри шевельнулся — сильно, требовательно. Словно говорил: «Я с тобой, мама. Не бойся».
— Не боюсь, — прошептала она. — Мы справимся.
— Как всегда, — сказал Кайан, сжимая её руку.
— Как всегда, — повторила Нора.
За окном выли драконы. В таверне пахло борщом. И надеждой.