Страница 56 из 67
В зале повисла тишина. Нора смотрела на свои руки — руки молодой женщины, которые на самом деле принадлежали семидесятидвухлетней душе. Руки, которые готовили еду для тысяч людей. Руки, которые теперь держали Кайана и гладили живот, где рос их ребёнок.
— Значит, всё это было предопределено? — медленно произнесла она. — Я не сама выбрала этот путь?
Орион покачал головой.
— Магия выбрала тебя, но она не могла заставить тебя действовать. Ты могла испугаться, сбежать, спрятаться. Но ты выбирала. Каждый раз — любовь. Доброту. Заботу. Именно этот выбор сделал пророчество реальностью.
— То есть я могла всё бросить и уйти в монастырь? — уточнила Нора.
— Могла.
— И меня бы там приняли с драконьей магией и беременностью?
Орион задумался.
— Это был бы другой монастырь.
Кайан, слушавший этот диалог, закрыл лицо рукой.
— Зачем вы рассказываете это сейчас? — спросила Нора.
— Потому что теперь, когда ты носишь ребёнка, всё меняется. Ты больше не чужестранка. Ты — часть этого мира. Часть его магии. Часть его будущего. — Орион понизил голос. — И есть те, кому это не нравится. Они скрываются в тенях. Они знают о ребёнке. Знают, что он станет символом нового мира. И они попытаются помешать.
Элинор прижала руку к животу. В ответ что-то шевельнулось — тёплое, успокаивающее.
— Кто они? — спросил Кайан.
— Не ищите их. Они сами придут. Ваша задача — быть готовыми. Защищать ребёнка. И продолжать делать то, что вы делаете. Готовить еду. Любить друг друга. Жить. Потому что именно это — ваша главная сила. Не магия. Не оружие. Любовь. И еда, которую вы готовите вместе.
Он встал.
— Мне пора. Моё место — в дороге. Но если понадоблюсь — позовите. Я услышу.
У дверей он обернулся.
— И ещё, Элинор. Твой первый муж, Генри. Он знал, что однажды ты уйдёшь. И отпустил тебя. С любовью. Помни об этом.
Элинор вытерла глаза краем передника.
— Надо же. А он мне ничего не сказал. Просто взял и умер пять лет назад. Мог бы и предупредить, что я в другой мир свалюсь.
Орион помолчал. В его глазах промелькнуло что-то похожее на улыбку — древнюю, как горы, и мимолётную, как тень облака.
— Ты удивительная женщина, Элинор Брайтвуд. Неудивительно, что магия выбрала тебя.
— Ага, — вздохнула Нора. — «Удивительная» — это вежливый способ сказать «странная». Я в курсе. Спасибо, что сказали про Генри. Это важно.
— Генри всегда был мудрым, — тихо добавила она, глядя в сторону. — Всегда понимал меня лучше, чем я сама.
Кайан обнял её. Они долго сидели так, не говоря ни слова. А в животе Элинор, в ответ на её слёзы, снова что-то шевельнулось — тёплое, успокаивающее. Словно ребёнок говорил: «Не плачь, мама. Всё хорошо. Я здесь. Папа здесь. Мы вместе».
И это была правда.