Страница 29 из 86
Девушки сели тесным кружочком, посмотрели на нас свысока и принялись громко и демонстративно обсуждать поступление, планы, и кураторов. Особенно старалась одна из них, потомственная портальщица. Девушка была красива: черные гладкие волосы, изящно уложенные в пучок, обрамляли нежное лицо с тонким, чуть вздернутым носом, большими распахнутыми глазами и немного пухлыми, ярко накрашенными губами. Платье она выбрала тоже очень удачно: оно одновременно подчеркивало ее талию, оттеняло глаза, и выгодно открывало декольте. Но девушка так надменно смотрела на окружающих и так громко, даже чуть визгливо, рассказывала, как много она тренировалась и как непременно попадет в лучшую команду, к самому Мэттью Рейнсу, что мы с Холли, не выдержав этого цирка, переглянулись, рассмеялись и поспешили к выходу.
В холле я хотела повернуть к лестницам, но моя новая знакомая предложила выйти пораньше и походить по территории Академии перед общим сбором, а я согласилась.
Солнце уже успело зайти, и теперь здания Академии освещались луной и искусственными светильниками, аккуратно расставленными вдоль дорожек. В необычном освещении и сами корпуса стали выглядеть по-другому. Яркий свет выхватывал изящные проемы высоких, зауженных кверху окон, ровную геометрию балконов и башен, и в противовес ей неровный, местами со сколами, камень, из которого и были сложены корпуса. Все вместе производило совершенно невероятное впечатление, и в какой-то момент мне даже стало казаться, будто я перенеслась в прошлое.
Между центральными корпусами и общежитиями студентов раскинулся парк. Мы с Холли, налюбовавшись архитектурой, решили пройти через него. Нас встретили ухоженные дорожки, мощеные камнем, с подстриженными кустами по бокам, лавочками и фонарями, которые через некоторое время плавно перешли в более старинную, заросшую часть парка. Тут деревья росли привольно и раскидывали свои ветви куда им угодно, порой превращая достаточно широкую вытоптанную тропинку в трудно проходимую. То и дело среди этих зарослей встречались старинные беседки, от которых доносились обрывки разговоров и смех веселых компаний.
Теплый вечерний воздух, запахи еще цветущих растений, подсвеченные луной тропинки, светящиеся окна корпусов Академии в отдалении – все создавало особую атмосферу, которой я невероятно наслаждалась.
– Я так давно не выходила по вечерам на улицу, – поделилась я с Холли, шагая впереди нее по узкой тропке внутри совсем дикой части парка. – Как же тут хорошо!
– А я давно не бывала в таких густых зарослях! – довольно фыркнула девушка позади, отодвигая ветки. – Будто домой вернулась. А ты почему не выходила? Из-за нападений?
Ох! Я же не выходила по большей части из-за Марка. Надо быть осторожнее со словами.
– Да, у нас участились нападения в последнее время, – сослалась на рассказ Этьена. – Говорят, оборотни появляются теперь в любую ночь, не только в полнолуние. Вот я и не рисковала.
– Понимаю, – отозвалась девушка. – Но в столице спокойнее, чем на окраинах. Тут хватает Стражи, еще и отряды студентов постоянно патрулируют улицы. Ты, кстати, видела, какие классные кураторы у нас будут в этом году?
Так, переговариваясь и обсуждая предстоящую учебу, мы пробирались сквозь заросли. Дорога оказалась длиннее, чем мы рассчитывали, и я уже начинала переживать, успеем ли мы вовремя на сбор и как буду выглядеть – одна из нижних веток, которую я не успела отодвинуть, порвала край платья.
За очередным деревом мелькнул огонек, я поспешила ближе, надеясь спросить короткий путь к центральному корпусу, но, отогнув ветку, увидела два силуэта. Парень и девушка прильнули друг к другу в поцелуе, и руки молодого человека довольно бесцеремонно лапали ягодицы девушки и даже пытались задрать край ее платья. Но хуже было то, что в смутном ответе магического огонька я рассмотрела лицо парня – это был Чарльз, мой жених.
Я резко отпрянула, отпустив ветку, отчего та качнулась, и налетела спиной на Холли. Та ойкнула от неожиданности.
– Ты чего, Лин? – громко спросила она. – Что там?
– Тсс, тише, – я поспешно приложила палец к губам, но было поздно.
Похоже, нас услышали. И, вместо того, чтобы спрятаться или уйти, обнаруженный жених отодвинул ветку, зажег еще один светлячок ровно над нами и хмуро поинтересовался:
– И что это вы тут делаете?
Я в удивлении смотрела на Чарльза. Нет, я, конечно же, догадывалась, что мой навязанный жених не собирается хранить мне верность. Но чтобы вот так сразу, прям в первый день?
Я честно старалась сдерживать эмоции, но губы сами, против моей воли, изогнулись в легкой усмешке. И, кажется, она привела Чарльза в бешенство. Он стоял, не шевелясь, смотря прямо на меня, зло сведя брови и даже дышать ухитрялся сердито. А мне хотелось смеяться.
Его застали с поличным, а он требует объяснений от меня? Серьезно?
Из-за спины раздался голос Холли:
– Что делаем? Идем в центральный корпус на сбор первокурсников, – девушка вышла из-за моей спины и в удивлении замерла, переводя взгляд с Чарльза на меня.
Но тот проигнорировал ее объяснения. Где-то сбоку раздался глухой звук, похожий на хлопок открываемого портала, но Чарльз даже не шелохнулся.
– Уже слишком поздно для прогулок, особенно по густым зарослям, где может скрываться кто угодно, вам не кажется?
– Например, кто? – ехидно поинтересовалась я.
Чарльз скривился и подвинувшись ближе хотел было что-то сказать, но тут одновременно произошло два события.
Сперва из-за его плеча выглянула девушка, до этого скрывавшаяся в темноте. Она чуть визгливо спросила:
– Кто это, Чарли?
И сперва по этому глупому голосу, а потом уже и по лицу, выражение которого было этому голосу под стать, я с удивлением обнаружила, что девушкой, которую так бесцеремонно лапал посреди каких-то кустов мой жених, была та самая надменная гордячка, громче всех кричавшая в столовой о своей родовитости.
Буквально через секунду после ее слов кусты справа от нас исчезли в яркой вспышке, и на дорожку, один за другим, слегка помятые и потрепанные, вышли трое мужчин.
Первым, раскидав оставшиеся под ногами ветки, появился высокий блондин в форме Стража, коротко стриженый, с выбритыми висками и легкой щетиной. Он окинул нашу странную компанию взглядом, остановился на Чарльзе, с которого при его появлении слетела вся спесь, и, открывая путь остальным, встал чуть поодаль, скрестив руки на груди.