Страница 13 из 86
– Зависит от решения комиссии. Если тебя сочтут скорее опасной, то будешь носить его постоянно. А, учитывая, что дар у тебя только открылся и еще не вошел в полную силу, одним только браслетом не обойдешься. Обычно преступникам одевают по браслету на каждую руку и ногу, а, если маг сильный, то еще и на шею.
Я живо представила себя, закованную в блокираторы с ног до головы и поежилась. Этьен же болтал дальше, не замечая или не желая замечать, какое влияние оказывают на меня его слова.
Он рассказал, что тюрьма на острове, это детская страшилка, но основанная на правде. Раньше, когда блокираторы были не столь совершенны, нестабильных или нарушивших закон магов действительно отправляли в ссылку на остров, только был он не посреди великой реки, как мы считали, а на юге, далеко в море. Магов высаживали там, оставляли, и корабль уходил. Считалось, что остров был столь далеко, что выбраться оттуда попросту невозможно.
Так и было до тех пор, пока несколько преступников, преодолев действие блокираторов, не подняли бунт. Когда корабль прибыл в очередной раз, они захватили его, а команду выбросили за борт среди моря. Естественно, информацию о происшествии скрыли, а систему наказания пересмотрели.
– Понимаешь, – объяснял Этьен, – после этого случая власти решили, что надежнее держать преступников на виду, и построили тюрьмы в самой Тарквинии. Не прям в столице, конечно, – рассмеялся он, – но недалеко, несколько часов пути. И так в каждом регионе.
Я не понимала, зачем мне столько подробностей, но мой попутчик болтал без умолку. За следующие полчаса я узнала, что самых опасных преступников содержат в одиночных камерах. Что посещения и свидания с родными запрещены, а то еще передадут какие артефакты ненароком. Что есть поселения для тех, кто совершил не столь серьезные преступления, или – и тут он сочувствующе посмотрел на меня – тех, с кем не хочется возиться, а делать что-то надо. Оказалось, что там могут даже не одевать множество блокираторов, но время от времени у жителей таких поселений часть магии забирают специальным артефактом. И очень удобно, что такие артефакты есть и как замечательно потом их использовать. Я прекрасно понимала, что Этьен таким образом намекает на мое возможное будущее. На мой вопрос, почему обязательно отдалять человека от семьи, почему нельзя организовать подобную передачу магии в родном городе, Страж рассмеялся:
– Ну это тебе магия не нужна. А большинству-то нужна. Сбегут они, и где потом их искать? Да и ты сама от магии хочешь отказаться сейчас, ради брата, а, представь: пойдут тебе навстречу, пройдет время, ты войдешь во вкус и уже не захочешь отдавать магию. И что делать? У нас не так много ресурсов, чтобы по нескольку раз тратить их на одного человека. Ты сама видела, как участились нападения оборотней. Стражей на всех не хватает. В рейды выходят даже студенты, уже со второго курса.
– А разве не полезнее новых магов обучать? – спросила я с надеждой. – Ну, раз Стражей так не хватает. Мы тоже могли бы приносить пользу. Разве нет?
– Так-то оно так, – согласился Этьен. – Только большинство новых магов сейчас нестабильны, и государству пришлось бы потратить огромное количество времени и ресурсов, чтобы их стабилизировать и обучить. А опять же, кому обучать и когда? Большая часть преподавателей с соответствующими способностями сами состоят в Страже. Совмещают, так сказать.
На минуту он прервался и задумчиво смотрел в окно, словно размышляя, стоит ли мне доверять, а потом наклонился поближе:
– Честно тебе скажу, за те два года, что я в Страже, я больше двадцати раз сопровождал новых магов в Управление. И только одного из них взяли на обучение.
– А остальных? – воскликнула я.
Этьен виновато пожал плечами.
Мне стало дурно, и я отвернулась к окну. Этьен тоже замолчал, а через некоторое время, кажется, и вовсе задремал.
Я смотрела на проплывающие мимо деревушки и поля, вспоминая, как порой мы с родителями, еще пока я была маленькой, отправлялись в небольшие путешествия на пару дней, как мечтали накопить и съездить в столицу, и гадала, будет ли у меня вообще когда-нибудь в жизни такая возможность. Или эти деревушки и поля – последние островки свободы, которые мне суждено увидеть? И я изо всех сил боролась со сном, пытаясь запечатлеть эти домики с разноцветными крышами, яблоневые сады и то и дело встречающиеся нам на пути стада коров и овец.
Спустя некоторое время дорога стала шире. Повозки и машины, едущие навстречу, стали попадаться все чаще, а дома вокруг стали выглядеть основательнее. Судя по всему, мы приближались к городу.
Водитель и сотрудник мэрии о чем-то негромко переговаривались и их голоса разбудили Этьена. Он зевнул, потянулся и, посмотрев в окно, заметил:
– О, уже въезжаем в Бренвиль!
Повернувшись к водителю, он принялся ему объяснять, куда еще нужно заехать перед Управлением.
– Не положено, – перебил его сопровождающий из мэрии.
– Положено, – возразил Этьен. – Я должен был быть там еще вчера. Но ваш мэр сбежал ночью, пропустил появление девушки и мне пришлось у вас задержаться. Так что заехать придется. Тем более, это ненадолго.
Его оппонент что-то проворчал неразборчиво, но возражать не стал.
Довольный Этьен повернулся ко мне, но улыбка спала с его лица, стоило ему увидеть мое выражение лица. Он сочувственно поглядел на меня и поинтересовался:
– Ты как? Совсем я тебя запугал, да?
Я пожала плечами. Что тут можно было ответить? Я была опустошена.
Этьен пересел на кресло сбоку от моего и сказал:
– Знаешь, почему я все это тебе рассказывал?
Я вопросительно на него посмотрела, и он продолжил:
– Потому что я абсолютно не согласен с подобным подходом. Это преступление – отправлять новых магов в тюрьму, когда Стража зашивается. Я уверен, что новых магов, даже нестабильных, как тебя, можно и нужно обучать.
Что он говорит? Его не смущает, что мы не одни? Я ждала, что помощник мэра как минимум возмутится, но тот продолжал изучать свои бумаги, абсолютно не реагируя на наш разговор.
Этьен поймал мой взгляд и заметил:
– Не бойся, они ничего не услышали.
И я поняла, какой у него дар. Этьен был менталистом, магом, способным влезть в чужие мысли и изменить их. Магом, способным приказывать и подчинять себе других. Удивительно. Я была уверена, что Этьен ищейка. Его легкий и жизнерадостный настрой совершенно не вязался с этим даром. Да и с его политической позицией тоже.