Страница 59 из 124
– Выпрашивать поцелуй, как какому-то юнцу, мне еще не приходилось, – поморщился он. – Ладно, не хочешь – и не надо. В таком случае вернемся к нашим насущным проблемам. Кое-что желательно сделать прямо сейчас.
– Что именно?
– Марьяна, детка, я не буду лукавить, если скажу, что ты – редкая находка. В любой другой ситуации я бы хотел пообщаться с тобой ближе, увидеть больше твоих навыков по работе с зельями. К сожалению, пришло время расстаться.
– Что?..
Я не сразу поняла, о чем конкретно он говорит.
– Подумай сама. Арбитры – это не мой недотепа брат и не доктор-старикан. Они осмотрят весь дом, если захотят, разберут его по камешку, но вломятся во все потайные ниши, если хотя бы почуют намек на твое присутствие. Нам обоим опасно, если ты здесь останешься. Тебе нужно уйти. Сейчас же.
Платон коснулся моей щеки, покачал головой. Но выглядел он при этом равнодушным, даже тени сомнения или огорчения не мелькнуло в его льдистом взгляде.
– Ты обещал мне защиту, – зачем-то напомнила я, хотя хотелось сказать про другие обещания.
Про то, что связало нас совсем недавно, сблизило, соединило.
Для него это совсем ничего не значит? Ему все же требовалась женщина лишь для «разрядки», как он и уверял брата?..
– Я защищал тебя ровно столько, сколько мог. Но я не собираюсь подставляться из-за какой-то… – мужчина выдержал паузу, словно обдумывал мое определение, – беглянки. Давай обойдемся без лишних упреков, договорились? Как видишь, я не гоню тебя взашей, а прошу уйти по-хорошему. В память обо всем, что между нами было. Ради нас обоих. Ты же понимаешь, что, если тебя обнаружат арбитры в моем доме, тебе придется несладко? Альбеску они, может, тебя и не отдадут так сразу, но допрос с пристрастием определенно устроят. А даже если выпустят на волю, то Нику уже будет поджидать тебя. В твоих интересах уйти.
Я отрешенно кивнула.
– Я могу хотя бы забрать некоторые вещи? – Голос дрожал.
– Ни в чем себе не отказывай, – легко согласился Платон, вновь возвращаясь к еде. – Какое же вкусное печенье, просто блаженство! – добавил он, и крошки печенья вместе с кунжутом повалились на стол.
У меня перед глазами плыло, когда я упаковывала тот самый рюкзак. Как знала, что в скором времени пригодится. Мысли путались. Я не понимала, где нахожусь. Накатывала паническая атака, и приходилось дышать глубже и медленнее, чтобы отогнать ее.
С одной стороны, я понимала Платона. Он говорил правильные вещи, про арбитров и вообще.
Но с другой… Мне казалось, что между нами появилось нечто большее, чем просто взаимовыгодное сотрудничество. Какая-то связь, которая не позволила бы Платону так запросто меня отпустить. Он же обещал…
Значит, вот какова цена орка? Платон стал… таким? Даже его взгляд изменился, утратил былое пламя, которым я раньше любовалась. Мой Платон будто исчез, обретя себя настоящего.
Может, он всегда и был «таким», но умело маскировался? Я ведь была ему нужна, никто больше не согласился бы «лечить» его с помощью электричества или выполнять другие просьбы. А тут так удачно появилась девица, которой опасно выходить за пределы дома, которая не побоится ударить током, которую можно обмануть красивыми словами и жаркими поцелуями.
Что я вообще знаю об этом мужчине? Какие его речи были правдой, а какие – вымыслом? Неспроста он так хорошо скрывался от братьев и доктора, ибо умел маскироваться гораздо лучше, чем я сама.
Когда я закончила со сборами, Платон снял барьер, кивнул мне вместо прощания.
И я шагнула за ворота. В пронизывающий ноябрьский холод.
За плечами висел рюкзак, в том числе с зельем для маскировки – выпью его, когда выйду из этой глуши. На несколько часов действия хватит. У меня есть и второе зелье. До конца сегодняшнего дня я дотяну, даже до завтрашнего утра при хорошем исходе. А что потом?..
Куда мне деваться?..
* * *
Вагон дальнего следования качался на рельсах, наполняя атмосферу стуком железа, напоминающим биение сердца.
Когда Кира ездила с Виктором в филиал вдвоем (не считая водителя), они отправлялись на машине.
На открытие клуба бес повез многих, так что были выкуплены места в двух купейных вагонах (а может быть, и больше).
То, что взяли с собой и ее, удивило. Кира боялась, что после признания ее или вовсе перестанут пускать на порог, или, напротив, макнут в самую грязь, показывая истинное место. Но вместо этого в субботнее утро явился курьер с билетами на поезд. СВ-вагон на два места.
«Я поеду вместе с Виктором?»
Мысль была безумной, дурацкой, но, собираясь в поездку и наряжаясь, Кира никак не могла выбросить ее из головы. Она долго стояла перед зеркалом, подводя глаза, накладывая тени, затем ярко выделила губы.
– Выгляжу, как продажная женщина. – Рассердившись на себя, порывисто стерла краску с губ.
Еще час ушел на то, чтобы подобрать наряд. Ничего не подходило. Или слишком развратное, или слишком закрытое. Не хотелось показаться слишком доступной, но вряд ли бесу может понравиться женщина, вырядившаяся монашкой.
В итоге на вокзал Кира едва успела, даже притом, что взяла такси, а до нужного вагона пришлось бежать. Виктора нигде не было видно. Разве что парочка знакомых троллей на перроне махнули ей рукой, мол, проходи, все уже в поезде.
В коридоре было пусто. Дойдя до нужного купе, Кира дернула дверцу.
Сердце пропустило удар, по спине прошла нервная дрожь. В ушах зазвенело, должно быть, это был звук разбитой вдребезги наивной надежды.
Вместо Виктора там сидел Виталий Юрьевич. Мужчина что-то печатал на ноутбуке и даже не сразу заметил, что она зашла.
Но делать было нечего. Кира юркнула на место напротив, к окну, запихнув рюкзак под сиденье.
– О, привет. Так я с тобой еду? – Мужчина удивленно улыбнулся, увидев ее, и устало протер глаза. А затем прошептал уже тише: – Виктор в своем репертуаре…
– Привет, – поежилась Кира. Последний раз Виталия она видела в клубе, когда он застал ее за причинением себе вреда. Тогда он обещал раздеть ее, чтобы проверить, нет ли новых шрамов.
Расстояние между городами немаленькое, ехать предстояло несколько часов.
Виталик снова погрузился в компьютер, ритмично стуча по клавишам.
Поезд тронулся.
Проводника не было, билеты никто не проверял. Простые люди обычно очень плохо реагировали на присутствие низшей нечисти рядом с собой. Начинали вести себя агрессивно, выплескивая самое худшее, что есть в них. Так что ничего удивительного, что бес позаботился, чтобы «особых» пассажиров никто не донимал.