Страница 69 из 148
Страна отказывала себе во всем, лишь бы была обеспечена ее безопасность. Этот великий подвиг нашего народа, потребовавший гигантских усилий и затрат, был совершен под водительством Леонида Ильича Брежнева.
Немалых усилий потребовало от Брежнева восстановление разрушенного при Хрущеве народного хозяйства. Пришлось ликвидировать совнархозы и восстановить министерства, ликвидировать разделение обкомов партии на промышленные и сельскохозяйственные (споры между которыми порой доходили даже, как в Ростове, до драки), отменить нелепые ограничения на деятельность личных подсобных хозяйств колхозников и работников совхозов.
При Брежневе не было таких триумфальных, как при Хрущеве, успехов СССР в космической гонке. Но это объяснялось не неспособностью Леонида Ильича продолжить рывок, как полагает, например, писатель Сергей Се-манов, а тем, что перед страной встали другие, совершенно неотложные задачи. Огромных средств потребовало укрепление обороноспособности страны. Хрущев ограничивал аппетиты генералитета, часто руководствуясь своими упрощенными представлениями о том, какие Вооруженные силы нужны для ведения современной войны, если ее нам навяжут. Брежнев, став Председателем Совета обороны, шел навстречу военным во всем, насколько позволяло состояние советской экономики. Именно в это время наша армия получила тысячи танков, новейшие ракеты и другое современное вооружение.
На беду Брежнева и некоторых других членов Политбюро, их советниками стали либералы Цуканов, Алексан-дров-Агентов, Арбатов, Бовин, Иноземцев, Черняев, Голиков и другие. Эти люди, которые готовили проекты важнейших документов, затем сваливали вину за провалы в экономике и политике на своих шефов, в первую очередь на Брежнева. Уже впоследствии они с торжеством заявляли, что в развале СССР главную роль сыграли не откровенные диссиденты, влияние которых на народ и на политику государства было крайне незначительным, а эти «системные диссиденты», скрытые враги советского строя, рядившиеся под верных коммунистов.
А тем, кто потешался над «примитивностью» Брежнева, советую прочитать одно место из очерка писателя Анатолия Стреляного. Он вспоминает, как однажды на либеральном междусобойчике «за столом оказался человек, который не разделял общего убеждения, что покойный (Брежнев. — М.А.) не умел говорить своими словами. В начале 70-х ему, этому человеку, работавшему на весьма скромной дипломатической работе, почти случайно пришлось однажды быть переводчиком долгого, чрезвычайно важного и напряженного, с глазу на глаз разговора Брежнева с послом одной великой державы. Предмет обсуждения был такой серьезный, от результата встречи зависело так много в мире, что у посла, матерого дипломата, здорового мужика, дрожали от государствен-ного волнения, не от страха, колени. «По бумажкам такие беседы не ведутся. И вы бы слышали, как Брежнев говорил!» («Свет и тени «великого десятилетия». J1., 1989, с.267.)
Хотя внешняя политика СССР при Брежневе была миролюбивой, нашей стране пришлось прямо или косвенно участвовать тогда в ряде военных конфликтов.
В 1967 и в 1973 годах разгорались войны между Египтом и Сирией, с одной стороны, и Израилем — с другой. СССР поддерживал арабские страны поставками вооружения и посылкой специалистов. Президент Египта Анвар Садат просил нашего посла: «Передайте лично товарищу Брежневу нашу благодарность. Именно советское оружие совершило это чудо переправы (через Суэцкий канал. — М.А.) Это блестящее оружие!»
В 1968 году, когда Брежнев еще не был всевластным лидером партии и страны, советскому руководству пришлось принимать нелегкое решение о вводе советских войск в Чехословакию во время тамошней смуты. Брежнев и Косыгин были против этого шага, но большинство в Политбюро поддержало точку зрения Андропова.
В правление Брежнева обострились отношения с Китаем, дело дошло до вооруженного конфликта. Впрочем, в последнем случае главную роль, видимо, сыграл не Брежнев, а Андропов, которому, как Председателю КГБ, подчинялись пограничные войска. Тогда и было решено строить БАМ — не столько по экономическим, сколько по стратегическим соображениям.
Но самые трагические последствия имело решение о вводе ограниченного контингента советских войск в Афганистан.
В начале 60-х годов я работал в Институте градостроительства и районной планировки. Тогда часть наших специалистов разрабатывала Генеральный план развития столицы Афганистана Кабула. Отношения между нашими странами были на редкость дружественными. Это и не удивительно: когда в 1919 году правительство Аманул-лы-хана провозгласило независимость Афганистана от Англии, которая контролировала его внешнюю политику, только помощь Советской России позволила афганцам одержать победу в развязанной англичанами войне. Правда, в 1929 году феодально-клерикальная реакция при поддержке англичан совершила переворот. К власти пришла династия Надир-шаха. Однако отношения СССР с шахом были вполне дружественными, и вряд ли советское руководство желало бы смены строя в Афганистане. С 1933 года королем Афганистана был Мухаммед Захир-шах.
СССР оказывал Афганистану разнообразную помощь, в частности, принимал на обучение в своих военных академиях афганских офицеров. А эти офицеры, в основном молодежь, вместе с азами военной науки воспринимали идеи марксизма-ленинизма, а значит, приходили к убеждению, что монархия — это некий пережитокСредневе-ковья. Так созрел заговор против Захир-шаха. Мог ли СССР, руководствовавшийся идеологией марксизма-ленинизма, отказать революционно настроенным афганским офицерам в поддержке?
В 1973 году монархия в Афганистане была ликвидирована, Захир-шах уехал за границу. Главой государства и премьер-министром (а с 1977 года — президентом) стал Мухаммед Дауд.
В 1978 году в Афганистане произошла национально-; демократическая революция, в том же году был заключен советско-афганский договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве.
В 70-е годы я работал в Институте мировой экономики и международных отношений АН СССР, и, помню, для отдела, занимавшегося Востоком, не было тогда более важных дел, чем отслеживание ситуации в Афганистане и разработка соответствующих рекомендаций правительству СССР. Носителями революционных идей в Афганистане были силовики и интеллигенты.
Как вспоминал член Политбюро ЦК КПСС
■ В.В. Гришин, Андропов доложил на Политбюро, что 27 апреля 1978 года правительство Дауда свергнуто, провозглашена Демократическая Республика Афганистан и к власти пришел представитель силовиков Председатель Революционного совета Нур Мухаммед Тарами. Секретарь ЦК КПСС заверил членов Политбюро: «Тараки — надежный товарищ». Однако новая власть .слишком ретиво взялась за демократические преобразования, руководствуясь положениями марксистской теории, часто не отвечающими миропониманию мусульман. В стране быстро росла оппозиция новому ;режиму. В условиях, когда старый строй рухнул, а новый еще не утвердился, в стране воцарилась обстановка хаоса.
Этим воспользовался представитель другого клана силовиков Амин. Он сверг Тараки и стал расправляться с его сторонниками.
Амин был единственным человеком в стране, который мог бы навести там порядок. Никаких антисоветских шагов он не предпринимал, напротив, обратился к Руководству СССР с просьбой принять его в Москве. Однако ему было в этом отказано, потому что Андропов заверил: Амин — агент ЦРУ, и принять его — значит дезориентировать прогрессивные силы в Афганистане.