Страница 60 из 148
i;v’:
технику МТС колхозам, мотивируя это тем, что тогда хо-:зяйства получат самостоятельность и не будут зависеть от МТС. В действительности, конечно, речь шла о таком ударе по колхозной системе, после которого она уже не смогла бы оправиться. Вот как описывает эту кампанию А.А.Зве-рев в своей книге «Трезво о политике»:
«Купив технику, колхозы оказались в больших долгах. В МТС техника была под навесом, в боксе, при механической ремонтной базе, под присмотром и контролем опытных и материально заинтересованных в общественно-необходимом результате специалистов.
При продаже техники в колхозы совершенно объективно картина получилась другая. Не то что ремонтировать, грамотно эксплуатировать и содержать технику, но даже грамотно ездить на этой технике было просто некому. Не было в колхозах таких специалистов. И в одночасье их, особенно в нужном количестве, не подготовишь. Также сразу не построишь и не создашь материальную базу для обслуживания техники. Даже простые навесы требуют расходов, времени и материалов.
Покупка техники и связанные с этим долги подорвали собственные фонды развития колхозов, что еще более усугубило положение...
Технике стало тесно на полях одного колхоза. Она не могла более использоваться с прежней эффективностью. И под предлогом... «свободы применения техники» начались разговоры об укрупнении колхозов. Так закладывались основы будущего «слияния» колхозов, готовилась трагедия под названием «неперспективная деревня».
На фоне резко упавшей организационно-технической эффективности применения техники были введены и другие разрушительные правила, ударившие уже по крестьянину лично...
Для этого на все нажитое населением в сталинскую эпоху, на личное подворье, сады, на численность личного скота были введены высокие налоги... В результате крестьянин лишился привычного образа жизни, привычного ритма труда и отдыха, привычной структуры и величины доходов.
Эффективность задействованных разрушительных методов была колоссальна и превзошла самые смелые ожидания организаторов. Дело доходило до того, что крестьяне, будучи не в силах выплачивать налог за «лишние» деревья в своем саду, вырубали сады, резали скот. Ста-мистика, кстати, уловила в этот период рост продажи мяса. И до сих П°Р этот трагичный по своей сути факт в трудах некоторых «ученых» и публикациях журналов можно встретить как доказательство эффективности реформ хрущевской «оттепели».
Ц Опираясь все на ту же «необходимость повышения ^прибыльности» колхозов, на необходимость «интенсификации сельскохозяйственного производства», в хрущевскую «оттепель» были уничтожены отработанные века-|(йи традиционные системы земледелия. Например, была [•предана анафеме и всячески искоренялась «травопольная система земледелия»...
Как и «кукурузизация», эта мера больно ударила не "Только по экономике, но, пожалуй, больнее всего по престижу и авторитету государственной власти. И трудно сразу
|сазать, какой из ударов принес бульшие потери».
Общий итог экспериментов Хрущева над «колхозом в щу шестую часть земной суши» под названием СССР .шился в падение сельскохозяйственного производства в необходимость закупать зерно в США — в стране, ко->рую он стремился догнать и перегнать.
ш
т При Сталине, какие бы трудности ни переживала стра-!|& ее финансовая система, построенная на совсем иных рсновах, чем финансовые системы Запада, была устой-;4ива и в целом обеспечивала потребности развивавшей-экономики, обороны страны, широкого культурного строительства. Хрущев провел в 1961 году денежную реформу, которая самым губительным образом отразилась на советских финансах.
Я помню, как Хрущев обосновывал необходимость этой реформы. В его изложении речь якобы шла всего лишь об изменении масштаба цен. Дескать, вследствие инфляции деньги потеряли свою покупательную способность, копейку уже никто и не считает деньгами, потому что на нее ничего не купишь. А если и цены, и зарплаты уменьшить в десять раз, то копеечку, если уронишь на землю, обязательно поднимешь, потому что на нее можно будет по крайней мере коробок спичек купить.
Помню, как мы пришли в первый день после денежной реформы в столовую и удивились необычной дешевизне всех блюд. И когда незаметно цены поползли вверх, то первое время объясняли это округлением их в большую сторону при пересчете на новую систему. Однако вскоре стало ясно, что в действительности денежная реформа обернулась новым витком ограбления трудящихся.
Если прежде товар стоил 100 рублей, а теперь стал стоить 11 рублей, то психологически это не воспринималось как подорожание, как увеличение цены до 110 прежних рублей.
Но главное — это был подрыв курса советского рубля по отношению к валютам капиталистических стран. До реформы официально установленный курс доллара составлял, если мне не изменяет память, 4 рубля 20 копеек. А после «изменения масштаба цен» он составил не 42 копейки, как полагалось бы при простом пересчете на новый масштаб цен, а 90 копеек. Иными словами, Хрущев сразу же «уронил» рубль более чем вдвое. И по мере того как СССР втягивался в игры на мировом рынке, он нес больше и больше потерь, а наши капиталистические торговые и финансовые партнеры получали баснословные выгоды. Поэтому правы те, кто правление Хрущева рассматривают как начало скрытой колонизации нашей страны странами Запада, которая впос-дедствии перешла в открытую колонизацию, продолжа-фщуюся и поныне. Но катастрофические последствия хрущевской реформы проявились лишь после экономической реформы 1965 года, когда Хрущев был уже от-• странен от власти.
Ко времени смерти Сталина численность Вооруженных сил СССР составляла 5,4 миллиона человек. Хрущев, получив в свое распоряжение водородную бомбу (на весь мир прогремел взрыв при испытании бомбы в 50 мегатонн) и ракеты для доставки ядерных боеголовок в любую точку земного шара, решил, что теперь можно осуществить широкомасштабное сокращение Вооруженных сил. Армия была сокращена на 1200 тысяч человек. Однако это означало не только возвращение в народное хозяйство сотен тысяч молодых солдат, чем Хрущев обосновывал эту меру. Пришлось пойти на увольнение десятков тысяч офицеров, которым зачастую приходилось начинать свою жизнь буквально с нуля (отправляли в отставку даже тех, кому оставалось год-два до выхода на пенсию).
Уверенный в том, что ракетно-ядерное оружие плюс оснащенные таким оружием подводные лодки вполне достаточны для обороны страны, Хрущев распорядился разрезать и пустить в металлолом строящиеся надводные военные корабли, существенно сократил производство танков и самолетов. Все это вызвало недовольство советского генералитета. Но Хрущев считал, что дай военным волю — они все государство по миру пустят, а в конце концов скажут: этих денег все равно мало.
Об этом много говорят, но обычно замалчивается нравственная сторона вопроса. Уже упоминавшийся
А.А.Зверев писал:
«Советская Армия была страшна для Запада не только тем, что была непобедимой. Наша армия была принципиально новым явлением в жизни планеты Земля. Она делала из юношей не просто воинов, но участвовала в создании Человека! Кроме обороны, она выполняла множество других важных общественных и государственных функций. Она действительно принципиально отличалась от многих других армий уже хотя бы тем, что не была наемной и ее невозможно было завербовать и заставить убивать кого-то «по контракту», за деньги, убивать и рисковать жизнью только потому, что кто-то может за убийство заплатить, а у тебя самого нет денег, чтобы жить.