Страница 52 из 148
fv Берия рассчитывал убрать своих коллег по руководству партией и страной, предварительно запугав их тем,
расскажет об их непосредственном и активнейшем участии в массовых репрессиях, и готовил новый съезд Щ1СС. Если бы его план удался, то мы услышали бы доклад не о враге народа Берии, а о врагах народа Хрущеве, Маленкове и других соратниках Сталина. Но он совер-пНм ряд ошибок, и противники его опередили.
'Нетрудно убедиться, что почти все, что предлагал Бе-РИя, впоследствии осуществили частично Хрущев, а остальное — Горбачев и Ельцин. Не случайно и то, что такой либеральный «реформатор», как Александр Яковлев, положительно оценивал многие шаги Берии. Значит, Берия был не продолжателем дела Сталина, а скорее предшественником Горбачева.
Осталось проследить, как развивались события в стране и ее руководстве после того, как суть затеянной Берией «перестройки» стала ясной остальным членам Президиума ЦК.
Первой дала трещину дружба Хрущева и Маленкова. Сразу после вступления их на свои новые посты они держались на равных, однако постепенно Хрущев стал, как принято говорить в таких случаях, все больше «тянуть одеяло на себя». Сказать по правде, у него были для этого все основания.
Когда Хрущев вернулся с Украины и снова стал первым секретарем парторганизации Москвы и Московской области, его поразило запустение подмосковных деревень, даже расположенных в часе езды от столицы. Маленькие колхозы, в которых если что и выдавали на трудодень, то сотню-другую граммов зерна, всюду царили бездорожье и повальное пьянство крестьян. Все это было резким контрастом с колхозами Украины. А за сельское хозяйство отвечал в Политбюро Маленков, который в этом деле совершенно не разбирался.
Маленков считался вторым (после Сталина) человеком в партии, но он был типичный аппаратчик. «Писарь», — говорил о нем Сталин; дескать, резолюцию он вам напишет грамотно, а конкретное дело ему поручать нельзя, он его не знает. Это было не совсем справедливо. Ведь во время войны Маленкову, как члену Государственного Комитета Обороны, поручалось контролировать производство некоторых видов вооружения, а позднее, когда Берия возглавил атомный проект, Маленков отвечал за работы по
созданию ракет. Но Хрущев считал, что на этих участках работы Маленков чувствовал себя крайне неуютно. Хрущев, бывший членом Военного совета фронта во время Сталинградской битвы, видел, как Маленков, командированный Сталиным на Сталинградский фронт, показал свою полную некомпетентность в военных вопросах. Зато мастер аппаратной игры он был первоклассный, что часто воспринимается как отрицательная характеристика. Между тем для политика и организатора знание механики аппаратной борьбы совершенно необходимо. Хотя некоторые авторы именно Маленкова считают главным организатором «ленинградского дела» и ряда других подобных акций, что не прибавляло ему популярности в партии, но в первые месяцы после смерти Сталина он сумел внести свой весомый вклад в обеспечение мирного перехода к последующим преобразованиям.
Однако, по мнению Хрущева (повторяю, не совсем справедливому), и на новом посту председателя Совета Министров СССР Маленков не проявил себя компетентным руководителем. Хрущев на заседаниях Президиума ДК все чаще поправлял своего незадачливого коллегу и постепенно брал инициативу в постановке и решении Обсуждаемых вопросов в свои руки, й, Маленков обижался, но однажды, когда он опоздал на заседание Президиума ЦК КПСС, Хрущев уже проч-йо занял место председателя, а вошедшему Маленкову предложил вести протокол. И больше уже Маленков на равных с Хрущевым не выступал.
* Но Маленков неверно оценил обстановку в руковод--«гае страной в целом. Во-первых, он решил, что раз его Уже назначили председателем Совета министров СССР, то помощь Берии ему уже ни к чему. Более того, он стал опасаться, что Берия, считавший пост премьера самым главным в стране, теперь будет стремиться занять эту должность, и если Берия еще и вступит с Хрущевым в союз, направленный против него, Маленкова, то премьеру своего поста не удержать.
Вообще-то эти опасения Маленкова были не без оснований. Одно время в литературе появлялись сообщения о сговоре Хрущева, Булганина и Берии против Маленкова. Хрущев предполагал использовать Берию, чтобы поставить на пост председателя Совета министров СССР более близкого ему Булганина, которым он мог манипулировать (этого он добился через два года). Хрущев мог рассчитывать и на то, что ему удастся, проводя свои непопулярные меры, сделать это руками Берии, чтобы затем самому уйти от ответственности. Он, признававшийся, что у него руки по локоть в крови жертв репрессий, сумел ведь впоследствии представить дело так, будто виноваты в истреблении невинных работников другие соратники Сталина, а не он. Впрочем, этот якобы союз с Берией, возможно, был нужен Хрущеву для усыпления бдительности своего главного противника и для прикрытия собственных планов совсем другого рода.
У Берии тоже был интерес в смещении Маленкова. К тому же Берия допустил большой просчет: он составил досье на Маленкова, собрав документы, свидетельствующие о его ведущей роли в самых главных делах периода массовых репрессий. Показав это досье Маленкову, Берия считал, что тем самым запугал и нейтрализовал его. Эффект же получился обратный, Маленкову захотелось избавиться от человека, который так его шантажировал. И потому Маленков, обычно тонко чувствовавший, откуда дует ветер, сдержав свое раздражение, решил сблизиться с Хрущевым, чтобы отдалить его от Берии.
Это была роковая ошибка Маленкова, которая коренным образом изменила расстановку политических сил. Хрущев будто только и ждал этого момента, и во время прогулки в подмосковном лесу сумел убедить Маленкова в необходимости устранения Берии.
Затем Хрущев вовлек в заговор Молотова. Берия вернул Молотову любимую жену, которая при Сталине была арестована и отбывала ссылку далеко от Москвы. И все же Молотов, встречавший в штыки многие инициативы Берии, не только сам включился в заговор, но и стал связующим звеном между Хрущевым и старыми членами бывшего Политбюро. Вскоре в заговор были вовлечены Каганович и Ворошилов.
Все эти действия заговорщиков совершались тайно, только при личных встречах в уединенных местах, без использования телефонов, которые у всех у них прослушивались. Если вспомнить, насколько велика там была вероятность предательства, то надо признать, что заговорщики рисковали головой.
Берия в принципе мог бы нейтрализовать своих оппонентов 5 марта, сразу после смерти Сталина. Даже Жуков, не питавший дружеских чувств к Берии, считал, что ^именно так и нужно было поступить. Берия этого не сделал, может быть, опасаясь обвинений в «бонапартизме». А теперь у него не было возможности немедленно взять масть в свои руки, потому что для этого ему надо было расставить своих людей не только в органах госбезопасности, но и в других структурах, он пока не имел опоры ни в Вооруженных силах, ни в партийном аппарате. Позднее Горбачев, избранный Генеральным секретарем ЦК КПСС, оказавшись примерно в таком же положении, постепенно, усыпляя бдительность соратников пустопорожними речами, укреплял свои позиции и лишь потом, собрав рядовых членов ЦК пенсионного возраста, поблагодарил их за службу Родине и предложил им написать заявления об отставке, что они тут же и сделали. После этого руки у него были развязаны, он уже успел расставить на ключевые посты своих людей — типа Александра Яковлева и Эдуарда Шеварднадзе.