Страница 51 из 148
Берия способствовал смягчению отношения Сталина к религии и церкви. Но если Сталин руководствовался при этом соображениями пользы для государства, то Берия, вероятно, видел в религии силу, которая смогла бы если не противостоять ненавистному ему марксизму, то хотя бы ослабить влияние этого учения пусть и на небольшую часть общества. Кроме того, он хотел, чтобы государство пошло навстречу не только Русской православной церкви, но и Ватикану. Обосновывал он это желанием сохранить канал для влияния на Запад и получения информации оттуда, хотя не исключено, что он хотел создать условия для возникновения в нашей стране еще и церковного раскола.
Нетрудно понять, что Берия не очень почитал Маркса, считая, что теория марксизма заводит социалистические страны в тупик. А Ленина, приведшего партию к захвату власти, но не знавшего, что делать дальше, Берия |ообще считал не способным ни на что, кроме интриг. И Цнего в спецхране было собрано множество документов, доказывающих не созданный пропагандой благостный дбраз Ленина, а подлинный — циничного и жестокого 1фавителя, который этой жестокостью прикрывал свою Неспособность не только решать, но даже и понимать ругавшие перед страной новые задачи. Когда сын Берии Серго по молодости стал чересчур восхищаться Лениным, «гец принес ему одну из папок с такими материалами и избавил от этого идолопоклонства.
; Берия не просто с удовлетворением воспринял решение Сталина о роспуске Коминтерна, «рассадника интриганов и стукачей», но и высказался в домашнем кругу ° партии, в состав руководства которой он сам входил: «Даже наши партийные органы, эти сборища скорпионов, далеки от Коминтерна». Ненавидел он и политорга-ны в советских Вооруженных силах.
Если говорить по сути, то Берия предложил деидео-логизировать жизнь страны. Вопрос о том, нужна ли обществу идеология или она только мешает его развитию, нуждается в отдельном рассмотрении. Но Берия ведь не мог не понимать, что партия уже осталась без передовой идеологии. Руины марксистской идеологии еще оставались каким-то препятствием на пути идеологии буржуазной, которая проникала в СССР по тысячам каналов. И полная деидеологизация означала бы в тех условиях только капитуляцию перед буржуазной идеологией, что мы и наблюдаем сегодня.
Если отвлечься от конкретной обстановки тех лет, то в предложениях Берии было немало разумного. Но даже то, что в них можно было считать в общем правильным, по большей части оказывалось несвоевременным или, по крайней мере, нуждавшимся в идеологической подготовке, причем с позиций, Берии совершенно чуждых.
Но главное слабое место в воззрениях Берии было то, что он не понимал русского народа и величайшего, всемирно-исторического значения нашего главного достижения — советского образа жизни.
В русском народе Берия видел только носителя рабской психологии, управлять которым можно лишь с помощью большой дубинки. Как ни рядился Берия в одежды верного ученика Ленина — Сталина, как высоко ни поднимался в партийной иерархии, он по своему мировоззрению остался мелким буржуа. В этом отношении показательны следующие примеры. Сталин, видя, как рассыпается фронт в первые дни войны, в ярости спрашивал: «1де же этот ваш рабочий класс?» Он не мог понять, почему тысячи и тысячи бойцов и командиров отступают, даже убегают без боя, а десятки тысяч сдаются в плен. И Берия ему объяснял: потому что они не собственники. Если бы они владели собственностью, то сражались бы как львы.
Не знаю, почему Сталин не возразил ему: во французской армии было немало собственников, однако она не стала по-настоящему сражаться с немцами, а отдала свою страну под пяту оккупантов. Мелкий буржуа готов отстаивать свою собственность, когда покушаются непосредственно на нее, в одиночку, но о народе, стране, национальных интересах и национальном достоинстве у него голова не болит. С другой стороны, в России, когда на нее напал Наполеон, не только крестьяне, но и купцы, и дворяне жгли свои дома со всем имуществом, но не покорялись вторгшемуся врагу. Это сейчас у нас всячески насаждают идею о мелком собственнике как главной силе общества, но она до сих пор не очень приживается в России.
Берия, мечтая об установлении в СССР буржуазной демократии, делал ставку на советских солдат и офицеров, прошедших по дорогам войны не только своей страны, но ц половины Европы. По его убеждению, эти люди, увидевшие, что «освобожденные» от ига капитала живут в свободном обществе и материально обеспечены гораздо лучше своих «освободителей», вернувшись домой, захотят Перестроить жизнь страны на тех же началах, какие сделали западное общество богатым. Но, к его удивлению, советские люди, русские солдаты и офицеры не стали «нолями декабристами», они отнюдь не желали такой перестройки и не понимали тех, кто мечтал об установлении у ДОС западного строя жизни.
,ф: Советский строй даже в том несовершенном виде, в Каком он сформировался при Сталине, оказался для русских людей гораздо более своим, чем желанный Берии строй западной демократии.
Если представить проблему в самом упрощенном виде, то она будет выглядеть примерно так. Общества, цивилизации, экономические системы можно разделить на два типа — целеустремленные и рыночные. Общества, в которых люди вышли из животного состояния, стремятся стать лучше, совершеннее, справедливее, и потому у них есть идеал. Классики марксизма так и понимали коммунизм — «окончательный выход человечества из животного мира». Необходимость подъема человечества на более высокую ступень нравственного развития — одна из центральных тем русской культуры, в особенности литературы. Герой рассказа Чехова «Дом с мезонином» страдал от того, что «человек остается самым хищным и нечистоплотным животным на земле».
В обществах целеустремленного типа велика роль государства, экономика управляется централизованно. Но в этих обществах должна быть обеспечена и достаточная свобода личной инициативы, в противном случае они быстро вырождаются.
Общества же рыночные, в которых люди стремятся просто урвать все, что можно, для себя, для своей семьи, для своей корпорации, по большому счету представляют собой стада животных.
Целеустремленные общества, в свою очередь, можно разделить на утопические, государственно-социалистические и реально-социалистические. К утопическим обществам можно отнести, в частности, коммунистические (по Марксу и по Ленину) и нацистские («Третий рейх» по Гитлеру). Государственно-социалистическим можно назвать советское общество при Сталине. Зачатки реального социализма прослеживались в России 20-х годов прошлого века — в период от ликвидации нэпа до установления сталинского режима.
Рыночные общества — это общества хищнические,
Даже если они государственно-рыночные (как на современном Западе) или с господством транснациональных корпораций (куда ведут мир современные глобалисты). В период упадка рыночные общества превращаются в бандитские (что мы видим на примере современной России).
От общества государственного социализма наша страна должна была идти вперед, к обществу реального социализма. Берия же, как и все предыдущие и последующие реформаторы либерального толка, звал и тянул страну назад, к демократии западного типа, то есть обратно в Животный мир. Следовательно, в политике он был реакционером.
Это делало Берию неадекватным стране, жизнь которой он собирался так круто перестроить. Поэтому можно быть уверенным в том, что если бы даже его не устранили, по большому счету он не смог бы стать вождем страны, руководителем народа. Однако крови, при неблагоприятном развитии событий, он мог пролить много, попутно разрушив эту чуждую ему страну. А потому его устранение с политической арены СССР в целом надо счисть положительным явлением.