Страница 147 из 148
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Надо признать, что российское общество в его современном состоянии вообще не способно на решение никакой сколько-нибудь серьезной мировоззренческой, политической, хозяйственной или культурной задачи. Структуру его, не классовую, а, так сказать, по степени дееспособности, можно представить в следующем виде: это, во-первых, советские люди («Совки» с большой буквы» — в этом слове нет ничего обидного, автор сам относит себя к «Совкам»). Они осознают важность величайшего прорыва в истории человечества, нашедшего воплощение в советском строе, и ценят его реальные достижения, хотя и понимают его несовершенство и необходимость развития применительно к условиям XXI века.
Это, во-вторых, старосоветские люди («совки» с маленькой буквы), которым самое большое достижение советского строя представляется в виде «колбасы за два-двадцать». Они не осознают величия советской цивилизации и не могут понять необходимости и путей ее развития.
Это, в-третьих, либералы, назвавшиеся для обмана народа «демократами», и антисоветчики всех видов, враги народа, которым не избежать ответственности за свои подлые деяния.
Это, в-четвертых, люмпены разных сортов, лишенные вообще всяких жизненных ценностей, стремящиеся найти «кайф» в любых обстоятельствах, в которые поставила их судьба.
Наконец, это, в-пятых, то огромное, в сегодняшних условиях «молчаливое большинство», занятое трудом и выживанием, но способное пробудиться к активной деятельности при начале неизбежного подъема национально-патриотического движения.
Советских людей в России не так уж мало, и их число будет быстро расти. Немало их и в других странах СНГ, так что в известном смысле можно говорить не только о русском, но и о советском народе как народе разделенном.
Но они разъединены и не организованы. Хотя в современном обществе роль политических партий не такая, какая была почти до конца XX века, все же необходима организация, которая играла бы роль как бы Партии советских людей, Партии Русской Цивилизации, противостоящей гибельной для России западной цивилизации с ее «правами человека» и отрицанием «прав народа».
Страна не имеет представления о перспективах своего развития. Руководство страны об этом молчит, потому что или не имеет цели, кроме сохранения своей власти, или эта цель настолько позорна, что публично объявлять ее просто неприлично. Поэтому оно лишь туманно толкует о грядущем процветании. Но, судя по уже достигнутым результатам, это было бы таким процветанием, о котором писал Салтыков-Щедрин: дальше процветать было невозможно — дальше была только голодная смерть.
Коммунистическая оппозиция, яростно обличая «антинародный режим», пальцем о палец не ударила для того, чтобы обозначить цель дальнейшего движения страны вперед, а перспектива возврата в позднесталинские или брежневские времена вряд ли может воодушевить народ.
Вообще силы, которые могут только звать страну назад, будущего не имеют.
Философ А.Зиновьев, основываясь на открытом им законе регенерации, утверждает, что в России надолго, на многие десятилетия, установится строй, сочетающий элементы нынешнего с некоторыми признаками советского
— и все это в увязке с мировым строем «западнизма». Думается, он не прав. Россия сможет существовать как самостоятельное государство только при обновленном советском строе. И его установление будет настоящей революцией, хотя и пройдет она в непривычной форме.
Сегодня в России пока еще нет «революционной ситуации» в классическом понимании, о котором говорилось выше («когда «низы» не хотят жить по-старому, а «верхи» не могут управлять по-старому). А призывать к революции в отсутствие революционной ситуации могут только провокаторы.
Но это не означает, что не надо работать на революцию. Ведь в действительности революция уже идет, но она проходит в непривычной для нас форме — в форме идеологической борьбы.
Поэтому сегодня необходимо работать главным образом в двух направлениях: теоретическом и практическом.
Теоретическая борьба должна заключаться в разоблачении тех фальшивых ценностей и лозунгов, которыми либералы обманули наших соотечественников, когда свергали Советскую власть, и в выработке путей дальнейшего совершенствования русской советской цивилизации, чтобы после свержения оккупационного режима не повторился снова цикл «подъем — застой — разложение — гибель».
Особое место в теоретической борьбе должна занять разработка основ экономики XXI века, нового взгляда на цели развития народного хозяйства.
Необходимо показать, что теория рыночной экономики — это диверсия в мировом масштабе, а распространение и применение ее в нынешней России — акт вредительства. Рынок в народном хозяйстве — это то же, что трение в механике. Полностью устранить трение невозможно, но необходимо свести его к минимуму. Так и сфера применения рыночных механизмов должна бытьограни-ченатой областью, где без них просто невозможно обойтись.
Далее, необходимо по-новому понять саму сущность экономики в новом веке. Подавляющее большинство наших современников не знает, в чем заключалось принципиальное отличие русской экономической мысли от западной. Поэтому нужно им напомнить, что еще с глубокой древности существовали рядом одна с другой две коренным образом различающиеся науки о богатстве. Одна, в соответствии с достижениями научной мысли и религии, учила, как вести хозяйство, живя достойно высокого человеческого призвания, именно она в Древней Греции и получила название «экономики» (сам этот термин введен Ксенофонтом и означает «умение вести дом»). А другая наука о богатстве, которую Аристотель назвал «хре-матистика» (от «хрема» — имущество), учила, как обогащаться любыми путями, презирая мораль и даже закон, если это сулит большие барыши и позволяет надеяться на избежание суровой кары.
Такую науку своекорыстия с давних пор бичевали лучшие умы человечества, но она дошла до наших дней под благородным названием политической экономии, то есть как бы науки о всем народном хозяйстве, хотя в действительности ее назначение — оправдывать несправедливости в общественной жизни, представляя их как некие незыблемые законы природы. Она основана на индивидуализме и конкуренции, на преклонении перед капиталом, на стремлении к наибольшему объему производства и потребления ради получения максимальной прибыли и в пределе вырождается в социал-дарвинизм, перенося на человеческое общество законы животного мира. Можно сказать, вся история человечества — это борьба двух способов хозяйствования: жажды богатства любой ценой, с одной стороны, и стремления очеловечить, облагородить хозяйственные отношения — с другой.
К чести русской теории хозяйствования (прежде называвшейся «домостроительством») надо заметить, что она в лучших трудах в главном всегда тяготела к экономике в ксенофонтовско-аристотелевом духе, чем к хре-матистике, и не принимала голого экономического подхода к процессам развития общества.
И.В.Киреевский так объяснял, почему политическая экономия не могла бы зародиться в России: «Западный человек искал развитием внешних средств облегчить тяжесть внутренних недостатков. Русский человек стремился внутренним возвышением над внешними потребностями избегнуть тяжести внешних нужд. Если бы наука политической экономии тогда существовала, то, без всякого сомнения, она не была бы понятна русскому. Он не мог бы согласить с цельностию своего воззрения на жизнь особой науки о богатстве... Он знал, что развитие богатства есть одно из второстепенных условий жизни общественной и должно поэтому находиться не только в тесной связи с другими высшими условиями бытия, но и в совершенной им подчиненности». Русская экономическая мысль не сводила хозяйственную деятельность только к деньгам, к подсчету прибылей и убытков, не отделяла финансовые итоги от духовно-нравственных ценностей, всегда имела перед собой высокий идеал.