Страница 61 из 86
В воскресенье ее беспокойство возросло. Небольшая каменная церковь была уже почти полна, когда они с Джулианом вошли. Воцарилось гробовое молчание. Они проследовали вдоль узкого прохода и заняли места на семейной скамье Линденов. Взгляды присутствовавших были прикованы к ним.
В проповеди священник говорил о прощении и братской любви, но, когда служба закончилась, никто, кроме него самого и его жены, не сделал попытки подойти к ним. Блейз заметила Винсента Фостера, гневно взирающего на Джулиана. Рядом с ним была надменная элегантная женщина с каштановыми волосами, скорее всего его сестра Рейчел. Джулиан подтвердил догадку Блейз. В отличие от брата Рейчел Фостер смотрела как бы сквозь них, будто заметить их было ниже ее достоинства.
Блейз удивилась тому, как эта женщина подействовала на нее. Юная леди Линден невзлюбила ее мгновенно, а еще к этому чувству добавились ревность и облегчение. Если, как предполагала миссис Хеджес, мисс Рейчел Фостер когда-то хотела выйти замуж за Джулиана, то, решила Блейз, ему очень повезло, что этого все-таки не случилось.
Джулиан, однако, беспокоился не столько за себя, сколько за нее.
— Сожалею, что тебе приходится страдать из-за моей репутации, — с грустью проговорил он, помогая подняться в экипаж.
Блейз с вызовом посмотрела на нее.
— Тебе не за что просить извинения, Джулиан, и меньше всего за столь удручающие манеры всех этих людей. Они не имеют права обращаться с тобой подобным образом. Но больше этого не повторится, уж я позабочусь об этом!
Слова жены об удручающих манерах несколько развеселили Джулиана. Он откинулся на подушки и с интересом посмотрел на Блейз. Он понял, что в прошлом часто недооценивал ее способности добиваться поставленной цели, и больше не хотел попадать впросак.
— И как же ты собираешься добиться своего?
— Пока не знаю, но что-нибудь придумаю. — Ее прелестные губки решительно сжались. Джулиан уже начинал узнавать это выражение на личике жены. Оно означало войну!
Глава 18
Несмотря на объявление войны и свою решимость, Блейз приняла конкретный план действий только двумя днями позже, лежа утром в постели Джулиана и обдумывая сложившееся положение. Вдруг она села, прижимая простыню к обнаженной груди.
— Бал! Мы должны устроить бал!
Джулиан, обессиленный после часа страсти и любви со своей жизнерадостной молодой женой, лениво потянулся и не спеша погладил ее по спине.
— Бал?
Усевшись и обхватив колени, Блейз лихорадочно продумывала свой план.
— Положение требует решительных и дерзких мер, Джулиан. Разошлем приглашения на бал и посмотрим, кто осмелится отказаться.
Джулиан нахмурился, стараясь переключиться с любовных утех, которыми только что занимался, на военные действия.
— А ты не подумала, что, возможно, никто не придет?
— Придут.
— Как ты добьешься этого, дорогая? Свяжешь их по ногам и рукам и притащишь сюда силой?
— Ну… не так решительно… пока, во всяком случае. Но если я правильно думаю, к таким мерам прибегать не придется. Люди всегда восхищаются теми, кому хватает смелости бросить вызов обществу. Именно это мы и сделаем, устроив бал и пригласив всех соседей. И потом, все старые кумушки сползутся обязательно, хотя бы из любопытства, посмотреть, что за женщина решилась выйти замуж за человека, подозреваемого в убийстве.
Почувствовав, как замерли пальцы мужа у нее на спине, Блейз оглянулась и посмотрела на него. Губы Джулиана скривила горькая усмешка. Блейз улыбнулась ему в ответ.
— Разве ты не понимаешь, Джулиан? Соседи избегают нас, потому что мы сами допустили это. А теперь мы должны поставить их в такие условия, когда они больше не смогут игнорировать нас. Стоит им увидеть тебя, поговорить с тобой — и они поймут, что ты такой же, каким был всегда.
Он заметил румянец волнения на лице Блейз, волнения, которое не решался остудить, даже несмотря на то что твердо был уверен, что ничего путного из ее идеи не получится.
— Думаю, тебе потребуется более уважительная причина, чем просто дерзость или мое оправдание если ты надеешься заполучить сюда кого-то, — наконец проговорил Джулиан.
— Отлично… А что, если мы устроим благотворительный бал? Благотворительностью трудно пренебречь. Мы можем создать фонд помощи инвалидам войны, чтобы помочь им освоить новые ремесла. Тогда они смогут самостоятельно заработать себе на жизнь, а если из-за увечий они уже не в состоянии работать — помочь им материально. Так, как ты помог Джону Уиксу. Благодаря тебе теперь он может применить свой талант резьбы по дереву и будет делать различные изделия. Если ты был благороден с Уиксом, будь таким и с другими. Пострадавших на войне очень много, они заслуживают помощи. Тот самый класс, интересы которого они защищали, забыл об их жертвах и о твоей — тоже. Английскому дворянству пора уже признать свой эгоизм. Джулиан задумчиво молчал.
Блейз радовалась, что он не противится. Она положила подбородок на колени и закусила нижнюю губу.
— Думаю, с ролью хозяйки я справлюсь. Опыт у меня есть. Я не раз принимала гостей на балах у бтчима. Это одно из немногих дел, которые сэр Эдмунд доверял мне, ценя хоть один из моих талантов. Наблюдая за ним, я даже немного освоила дипломатию, но все же нам лучше подстраховаться и заручиться присутствием хотя бы нескольких гостей. Может быть, стоит пригласить кого-нибудь из твоих лондонских друзей погостить у нас… заранее. Мы смогли бы организовать домашний вечер, ты бы пригласил своих друзей-военных, у тебя ведь есть друзья в кавалерии?
— Один или два, — ответил Джулиан без особого энтузиазма.
— Тогда пригласи их, это будет то, что надо. Для меня — отличная возможность познакомиться с твоими друзьями, а тебе будет с кем погрустить, если у меня ничего не получится. Лавочники будут рады. Закажем у них всю провизию, я закажу у модистки бальное платье… — Блейз замолчала, увидев нерешительное выражение на лице мужа. — Прошу тебя, дорогой, не отказывай мне.
Она сидела, повернувшись к нему вполоборота, простыня соскользнула с ее плеча, и Джулиан не был уверен, произошло это намеренно или случайно. Он вполне допускал, что его лукавая проказница жена способна использовать физическое очарование, чтобы добиться своего; но именно сейчас это совершенно не трогало его, даже если она и манипулировала им без зазрения совести. Он знал только, что вид ее упругой обнаженной груди, такой влекущей, возбуждает его.
Он улыбнулся, с грустью признавая свое поражение, и погладил ее обнаженную спину.
— Думаю, ты смогла меня убедить.
Ощутив чувственные прикосновения его пальцев, Блейз на мгновение забыла, в чем она старалась убедить мужа. Взгляд ее был прикован к Джулиану, лежащему на подушках: золотистые вьющиеся волосы, аристократические утонченные черты лица, стройное мускулистое тело. Он такой мужественный, такой красивый, от него исходит такая сила. Синие глаза его снова потемнели в предвкушении страсти. Блейз уже начала узнавать это состояние, и понимание это заставило ее сердце биться учащеннее, а огонь желания — разлиться по телу.
Джулиан притянул ее к себе, и ее обнаженная грудь прижалась к его груди, а губы их слились в страстном поцелуе. Рука его скользнула под простыню, меж ее бедер. И в тот самый миг, когда такие знакомые искусные пальцы принялись возбуждать ее, в дверь спальни тихонько постучали.
Возбуждение сразу прошло. Блейз замерла, а Джулиан выругался сквозь зубы. Он перестал ласкать ее, поднял голову и сердито посмотрел на дверь.
— Что случилось?
— Простите, милорд, — почтительнейше зазвучал голос дворецкого из-за двери, — но здесь человек, который хочет увидеть ее сиятельство. Он утверждает, что вы позволили ему разбить табор на своей земле. По-моему, милорд, он… цыган.
Хеджес произнес последнее слово так, словно оно источало заразу, а Блейз встала на колени и в восторге воскликнула:
— Миклош! Он приехал!
Джулиан застонал про себя. Он надеялся, что у него есть еще хоть несколько спокойных недель, прежде чем придется заняться развращающим влиянием на Блейз ее друзей-цыган. Однако сейчас уже слишком поздно менять что-либо. Блейз уже крикнула Хеджесу, чтобы он сообщил Миклошу, что она сейчас выйдет. Потом она повернулась к Джулиану. Лицо ее сияло, аметистовые глаза блестели, как драгоценные камни.