Страница 48 из 86
Возможно, так и продолжалось бы до самой старости, если бы запросы Каролины вдруг резко не изменились. Ей захотелось, чтобы он начал играть роль преданного влюбленного и внимательного супруга. Она ревновала его к лондонским друзьям, его увлечениям, его связям — все это стало причиной многих горьких размолвок. Джулиан бросил лондонскую любовницу, но этого оказалось недостаточно. Жене хотелось завладеть его сердцем, подчинить себе полностью. Но это только еще больше отдалило его. А одинокая, обиженная жена — верный путь к катастрофе.
— Да, у меня есть любовник! — бросила ему в лицо Каролина в тот день.
Она прокричала это с таким вызовом, что у Джулиана приостановилось дыхание, потом его обуял гнев. Он схватил ее за плечи и принялся яростно трясти. Джулиан не мог остановиться, он кричал на нее, требуя объяснений. Каролина расплакалась и призналась:
— Винсент обожает меня! Он бы никогда так со мной не обошелся!
Имя друга подействовало на него как удар под дых. Друг детства, сосед — любовник его жены? Предательство Винсента поразило Джулиана больше, чем неверность жены. Когда она рыдая выбежала из дома, он остался стоять как вкопанный, не в силах сдвинуться с места. Перед глазами одна за другой представали картины близости его жены и Винсента…
Джулиан небрежно плеснул еще спиртного в стакан, пересек комнату и уселся у холодного камина. Склонив голову, он прикрыл лицо ладонью, и знакомые чувства самоедства и взаимных упреков нахлынули на него.
Он мало любил ее, предоставлял слишком много свободы. А часто вообще забывал о ней. Когда же понял всю глубину ее обиды, было уже поздно.
Окажись он хорошим мужем, Каролина была бы сейчас жива, и его не преследовало бы мучительное чувство вины. Наверное, Винсент был бы ей лучшим мужем, он любил его жену больше, чем он сам.
Но Джулиан был уверен, что Каролина не отвечала Винсенту взаимностью. Эгоистичная, выросшая с рождения в холе и неге, его красавица жена привыкла к исполнению малейших желаний и была не в состоянии вынести холодность и равнодушие мужа. Внезапно Джулиана осенило, что Каролина завела любовника в надежде вызвать у него ревность. А возможно, с ее стороны это было своеобразной местью — наставить мужу рога и превратить своего поклонника в посмешище. Она использовала Винсента как своеобразное орудие, а он искренне полюбил ее. Винсент очень тяжело переживал ее смерть, и именно он в приступе отчаяния впервые высказал обвинение в убийстве.
Сраженный чувством вины и раскаяния, Джулиан не попытался оправдаться. Поэтому слухи, усиленные отчаянием Винсента, не затихали.
Основания для подозрений были. Многочисленная челядь в Линден-Парке слышала последний жаркий разговор лорда Линдена с женой. Позже он закрылся в доме, перестал общаться с друзьями и соседями, что еще более укрепило подозрения. Его собственные слуги сплотились вокруг него, но их жалость и беспокойство были для него так же невыносимы, как молчаливые обвинения знакомых и горе родных Каролины, смешанное с непониманием. Они не знали, кого винить, а он знал. Чувство вины замучило его, заставило покинуть дом предков, уехать на войну, чтобы расплатиться с самим собой за то, что он жив, а Каролина умерла. Но забвения он не обрел.
А что теперь? Он принял решение вернуться домой, чтобы разобраться с прошлым, навсегда покончить с добровольной ссылкой, восстановить доброе имя и свою репутацию. Но сейчас его прежний оптимизм достоин лишь насмешки. Он чувствует свою вину столь же остро, как и прежде. Привидения преследуют его, как живые. И вдобавок ко всему — новая жена.
Примерно через полчаса Джулиан очнулся от мрачных раздумий, вспомнил о Блейз и тотчас почувствовал укор совести. Его молодая жена вправе ждать от него элементарной вежливости в первый день по приезде в новый дом. Надо хотя бы убедиться, что Блейз устраивается на новом месте. Ему не хотелось входить в покои Каролины, но сейчас нежелание выглядело бы трусостью и грубостью. То, что он с головой ушел в прошлое, не может служить оправданием его невежливости. Да и все случившееся должно послужить для него уроком. Нельзя обращаться со второй женой так же холодно и равнодушно, как с первой.
Джулиан устало провел рукой по лбу, вспоминая, каким невнимательным и раздраженным был он на протяжении всего дня. Тени прошлого надвинулись на него с такой силой, что он напрочь забыл о принятом накануне решении уделять Блейз больше внимания.
Джулиан тяжело вздохнул, поставил пустой бокал на столик, с трудом встал на ноги и вышел из библиотеки. Когда он подходил к западной лестнице, он вдруг услышал непонятный свистящий звук и негромкое «Берегись!»
Он вздрогнул, поднял голову и увидел, что на него что-то несется по лестнице. Уловив, что это не пушечное ядро, а молодая женщина — его жена — скользит по перилам вниз, Джулиан поспешно отступил и протянул руки, чтобы подхватить ее. Он споткнулся и громко выругался, едва не упав, но все же сумел замедлить скольжение Блейз, и она чудом приземлилась на ноги. Джулиан схватил ее за руки, прежде чем понял, что произошло. Эта неисправимая девчонка решила съехать по перилам вниз и чуть не смела его при этом. Из последних сил Джулиан сдержался. Он крепко сжал ее руки и прошептал:
— Какого черта ты здесь делаешь?
Блейз с вызовом посмотрела на него, ее фиалковые глаза сверкали.
— А как, по-вашему?
— Полагаю, — проворчал он, — у тебя есть серьезная причина для неповиновения. Я ведь высказался ясно: ты должна вести себя соответственно новому положению. Еще и часа не прошло после нашего приезда, а ты опять принялась за свое.
— Вы хотите сказать, что я ослушалась вас?
— Именно!
Блейз высвободилась из его цепких рук и отступила назад. Она была бы рада уйти, но это стало бы похоже на отступление.
— Я не прислуга, чтобы мне приказывать, милорд.
— Согласен, ты виконтесса Линден, и я буду благодарен, если ты постоянно будешь помнить об этом.
— Как же я могу забыть, если каждые две минуты вы мне напоминаете.
В это самое мгновение они заметили, что больше здесь не одни. В холл вошел Хеджес, очевидно, чтобы выяснить причину шума. Он почтительно вытянулся и принял сосредоточенно-непроницаемый вид, как это умеют делать вышколенные слуги. Воцарилось неловкое молчание. Хеджес откашлялся.
— Вам что-нибудь требуется, милорд?
— Спасибо, Хеджес, нет. Я позвоню, если вы понадобитесь.
Дворецкий поклонился и с достоинством вышел.
Джулиан сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, и повернулся к жене.
— Меня волнует не только твое неподобающее поведение. Ты легко могла покалечиться или покалечить меня.
— Но вас же не было внизу, когда я начала спускаться, — проговорила Блейз в свою защиту. — К тому же — никакой опасности в этом нет. Я тысячу раз каталась по перилам.
— Для тебя это привычно?
— Ну… Я занималась этим в детстве.
— Да, это было очень давно, — язвительно проговорил Джулиан. — Потрудись объяснить, почему тебе взбрело в голову делать это в моем доме?
— Потому что это весело! И потому что такому мрачному дому время от времени нужна разрядка. У вас великолепный дом, Джулиан, но в нем неуютно, холодно и затхло — словом, это предел мечтаний моего отчима.
Едкий укор, готовый сорваться с его языка, замер на устах. «Холодный безрадостный дом, так она сказала. Черт побери, она права». Джулиан посмотрел на огромную лестницу с до блеска отполированными перилами. Для такой своевольной, непредсказуемой и живой девушки, как Блейз, они, должно быть, выглядят очень соблазнительно. И если уж говорить начистоту, ее дерзкий поступок не лишен юмора. В детстве ему самому ужасно хотелось прокатиться по этим перилам. Однако, к несчастью, в тот единственный раз, когда он решился на это, его прославленный отец всыпал ему березовыми розгами.
Образумить молодую своевольную жену тем же способом вряд ли удастся. Даже будь он таким чудовищно жестоким, чтобы решиться на эту крайнюю меру, он вряд ли бы добился цели. С Блейз нужно обращаться мягче, а он все время забывает об этом. Только что он опять обошелся с ней грубо, да и весь день ей пришлось терпеть его скверное настроение. Тон Джулиана смягчился: