Весна возмездия

— Если у вас аллергия, я могу выпроводить их из гостиной…

— Нет, всё в порядке, — сказал Пуласки. — Это осенние котята?

— Раз такие маленькие? Да. — Эвелин улыбнулась. — У Клайда лапы большие, а сам он уже не вырастет. Фло в шутку называет его «бонсай-котом».

В гостиную наконец явился и сам Фло — босиком, по-домашнему, в джинсах и футболке, — пробормотал сонное «доброе утро» и плюхнулся с ноутбуком на противоположный край дивана.

Эвелин, в удобном спортивном костюме, уселась между ними по-турецки. Пока Фло барабанил по клавиатуре, она грела руки о большую пузатую чашку, на которой сквозь полустёртые мультяшные фигурки Твити и Сильвестра ещё угадывалась надпись: «Раздави их!».

— Я тут ночью кое-что нарыл… — Фло прикрыл рот ладонью и от души зевнул. — Никого из тех, кто выжил при пожаре в театре, так и не привлекли к ответственности. Полицейское расследование однозначно установило: единственный виновник катастрофы — Оскар Вагнер. А теперь самое интересное… — Фло поднял палец. — Килиан и Вагнер были друзьями. На каком-то древнем серверном бэкапе уцелело несколько старых фейсбучных контактов — хотя официально их стёрли четыре года назад, после того как Вагнер повесился.

— Сеть ничего не забывает…

Пуласки слегка вздрогнул: Бонни внезапно вскочила ему на колени, упёрлась передними лапами в грудь и, мурлыча, ткнулась мордочкой ему в лицо.

— Ладно, ладно. — Он погладил её. — Мартин Килиан и Коринна Вагнер наверняка были товарищами по несчастью — оба ведь потеряли близкого человека: он — Яну, она — отца. Может, потому Коринна и помогает Килиану… Допущение, конечно, смелое, но теоретически она могла бы участвовать и в остальных убийствах.

— А с какой стати ей в это ввязываться? — спросила Эвелин.

— Из мести и злости — отец же наложил на себя руки, — предположил Пуласки. Он и сам всю ночь крутил это дело в голове. — В глазах Килиана и Коринны эти люди могли быть виновны в самом пожаре — или в том, что наружу выбралось так мало народу. Думаю, они в панике бежали, бросив остальных позади.

Стараясь не спугнуть кошку, он неуклюже выудил из кармана сложенный лист — утром в отеле он дополнил тот самый список, что Фло накануне выводил на видеостену.

— И вот какая складывается картина…

Он подвинул листок на середину стола.

Официально выжившие: сбежавшие: Отто Вагнер (самоубийство) Алейна аль-Рашид (уб.) Мартин Килиан, Петер Альтман (уб.) Коринна Вагнер, Тилль Альтман (уб.) Норберт Шефер (уб.) Риане Крон (уб.) Николь Шефер (уб.) Улли Людтке (уб.)

Эвелин изучила листок.

— Если вы оба правы, то Алейну аль-Рашид Килиан убил вовсе не из-за неудачной операции дочери.

— По крайней мере, не только и не в первую очередь поэтому, — уточнил Пуласки. — Она ещё и была среди уцелевших на том пожаре, где погибла его беременная подруга.

Эвелин кивнула.

— Только пока всё это одни домыслы. Мы ведь так и не знаем, что на самом деле случилось в театре.

— Может, все, кто теперь мёртв, чем-то да провинились, — рассуждал Пуласки. — Или узнали что-то, чего знать им не полагалось.

— Допустим… — Эвелин задумчиво пригубила кофе. — И как же Килиан выяснил, кто эти люди?

— Алейну он, скорее всего, узнал в ту ночь среди гостей, — предположил Пуласки. — А имена Норберта и Николь Шефер наверняка нашёл в тех документах, которые откопал и переслал нам полковник Крон.

— А остальные четверо? — Эвелин нахмурилась. — Откуда он узнал о них, если даже полиция не сумела их разыскать?

Фло прокашлялся.

— Вариантов несколько. Прежде всего — онлайн-бронирование на премьеру через какую-нибудь билетную службу.

— Театр был слишком мал, чтобы подключать сторонних посредников, — возразила Эвелин.

— Оплата картой? — предложил Фло следующий вариант.

Эвелин скептически поджала губы.

— Сомневаюсь, что Оскар Вагнер позволял себе такую роскошь. Да и если бы — что мешало передарить билет? К тому же наверняка были продажи на входе, за наличные.

— А что, если Килиан, как и ваша бывшая школьная подруга, по больничным связям выяснил, кого в ту ночь лечили от отравления продуктами горения? — парировал Пуласки.

Эвелин кивнула.

— Уже лучше… Но чтобы вот так попасть точно в нужных людей?

— Или существовал список приглашённых, — добавил Фло. — На вечерах «Di

Эвелин приподняла бровь.

— Дельная мысль. В конце концов, Килиан умеет копать. И вот после пожара он каждую весну планирует по одному убийству и поочерёдно расправляется с теми, кто — по тем или иным причинам — в его глазах заслужил смерть.

— А потом препарирует случившееся в выпусках своего подкаста, — добавил Пуласки.

— По другим эпизодам, посвящённым старым делам, я знаю: иногда его расследования помогали оправдать невиновных, — вставил Фло.

Эвелин глубоко вздохнула. По всему было видно, что она прокручивает услышанное.

— Конечно, выпускать целые подкасты о собственных убийствах — безумный риск. Но именно благодаря им у него есть благовидный повод интересоваться делами и раздобывать материалы следствия. Заодно и понимает, дышит ли ему полиция в затылок.

— Хитрый малый, — заметил Пуласки.

— А последней его жертвой стала, значит, доктор аль-Рашид, — продолжил Фло. — Но почему на этот раз он впервые подсовывает полиции виновного? Зачем делает Нимайера козлом отпущения?

— Вот именно… — Пуласки потянулся на диване. — К чему такие сложности? К чему отпечатки на оружии и собственная ДНК на месте преступления?

— Это лежит на поверхности, — сказала Эвелин. — Чтобы доказать, что его подставили.

— Допустим, — отозвался Пуласки. — Но к чему такие хитросплетения? Почему не пристрелить врачиху ночью где-нибудь в переулке, по дороге домой из кино?

Он сложил пальцы пистолетом.

— Пуля в голову — и точка. Зачем весь этот балаган?

— Кажется, я знаю причину, — пробормотала Эвелин. — Вспомните его опрометчивое заявление перед включённой камерой: «Я убью эту женщину!»

Пуласки прокрутил в голове всю сценарную цепочку.

— Точно. Полиция в любом случае взялась бы за него — независимо от того, как и когда умерла бы доктор аль-Рашид.

— А при таком мотиве и отсутствии других подозреваемых он отсидел бы в предварительном заключении ровно столько, сколько потребовалось бы Драйер, чтобы его дожать и разнести в клочья заготовленное алиби, — подхватила Эвелин. — Он это понимал. И потому придумал свой изощрённый план.

Пуласки откинулся назад и рассеянно почесал мурлыкающую кошку за ухом.

— Единственный шанс выйти сухим из воды — с самого начала самому навлечь на себя подозрения. Орудие убийства с его отпечатками — и затем по кусочкам разбить все улики, подсунув полиции более правдоподобного убийцу.

Фло подался вперёд и перечислил остальные звенья.

— И всё это — с помощью пуговицы, видео и следов воска на ключе. Скорее всего, Коринна Вагнер, переодетая бомжихой, рылась в его мусорном баке — да так, чтобы её непременно заметила соседка Килиана. Дочь театрального антрепренёра, всё-таки актёрская школа за плечами. А Килиану оставалось только пожаловаться нам, что куда-то запропастилась расчёска. На самом деле он сам, после убийства, подбросил ДНК Нимайера на место преступления. Ах, какая же сволочь!