Страница 4 из 101
эти ребята принесут неприятности.
— Моё почтение, госпожа доктор Майерс. Меня зовут Камаль Аль-Касем, но лучше зовите просто Касемом — так проще. И звучит не так, как это ваше обезболивающее, которое у вас тут продаётся… — Он щёлкнул пальцами.
— «Алка-Зельтцер»? — растерянно подсказала она.
— Именно.
Улыбнувшись, он взял её руку и обозначил поклон.
— Очень приятно, — всё ещё ошарашенно ответила Эвелин, — но контора уже…
— Я не отниму много вашего драгоценного времени, — заверил Касем. — Сюда? — И, не дожидаясь ответа, уверенно направился к переговорной.
СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
ЛКА (нем. ЛКА, Landeskriminalamt) — Земельное управление уголовной полиции, региональный орган криминальной полиции в Германии (в каждой федеральной земле своё).
Slim-fit (англ.) — приталенный покрой рубашки.
Первый венский округ (I
Гонзагагассе (Gonzagagasse) — небольшая улица в Старом городе Вены, рядом с набережной Дунайского канала.
Дежурная криминальная служба (Kriminaldauerdienst) — круглосуточное оперативное подразделение криминальной полиции, выезжающее на свежие происшествия.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 2
Двадцатью четырьмя часами ранее
Дорога от студии радиостанции до полицейского комиссариата в Лизинге, на южной окраине Вены, заняла всего четверть часа. За всё это время Мартин Килиан не проронил ни слова.
Комиссар Драйер ещё в студии забрала у него мобильный, и теперь он молча сидел на заднем сиденье, смотрел в окно и не давал ни малейшей подсказки о том, что творится за его нахмуренным лбом.
Затем его на три часа оставили в тесной, душной комнате для допросов без окон — без права выйти в туалет, без чашки кофе, без стакана воды.
Наконец Драйер вошла внутрь, следом за ней — Фихтингер. Они были вдвоём, но заранее условились: разыгрывать перед Килианом «доброго и злого полицейского» нет смысла. При его опыте он мигом сообразил бы, что на руках у следствия одни лишь косвенные улики, — а такой слабины Драйер давать не собиралась.
Они сели напротив Килиана. Несмотря на долгое ожидание, держался он на удивление ровно.
— Можно мне наконец узнать, в чём дело?
Драйер указала на потолок и в угол комнаты.
— Наш разговор записывается. Вы с этим со…
— Да, разумеется, — буркнул Килиан. — Так о чём, собственно, речь?
— Где вы были вчера, в среду, восьмого мая, в пять часов утра? — спросила Драйер.
— Это когда убили доктора Аль-Рашид?
Драйер пропустила вопрос мимо ушей.
— Где вы были в это время? — повторила она.
— С любовницей. К сожалению, она замужем за высокопоставленным политиком и алиби на ту ночь мне не обеспечит. Но, по счастью, мы ночевали в «Хилтоне», и тамошние камеры, а заодно десяток человек из персонала подтвердят, что номер я не покидал.
Драйер бесстрастно смотрела на него.
— И я должна в это поверить?
— Нет, конечно! — вздохнул Килиан. — Хорошо бы. Я был один дома, и алиби у меня нет. Знал бы я, что доктора Аль-Рашид убьют, — обзавёлся бы им заранее.
Драйер положила на стол папку с материалами. Тело доктора Аль-Рашид было обнаружено накануне в полдень её уборщицей — в ванной. К этому моменту жертва была мертва уже около семи часов. Прокурор и судья, в чьём ведении находилось дело, без промедления дали зелёный свет на начало расследования.
Пока коллеги в вилле Аль-Рашид фиксировали следы, Драйер с командой уже допросила всех её сослуживиц и директора клиники Бормана. Под микроскопом оказались те операции врача, которые завершились гибелью пациента, страховым случаем, гражданским иском, уголовным делом по факту причинения вреда здоровью или внутренней проверкой больницы.
К тому же вечеру у них наметились три зацепки.
Первая — Мартин Килиан.
Вторым подозреваемым стал Герт Нимайер, профессор математики из Венского университета, стоящий на пороге пенсии: его жена недавно скончалась после операции под руководством доктора Аль-Рашид.
И, наконец, родственники самой покойной. Они попали в поле зрения следствия потому, что Драйер узнала от коллег из миграционной полиции: в девятнадцать лет врач бежала из Саудовской Аравии от собственной семьи и под чужой фамилией затерялась в Вене. До сих пор не было ни единого свидетельства, что Алейна Аль-Рашид примирилась с отцом; и пока Драйер не выяснила, что за этим стоит и как консервативная арабская семья относилась к отступнице, исключать мотив для убийства и здесь было нельзя.
Достучаться до родни пока не удавалось, поэтому в первую очередь занялись Нимайером — томившимся в соседней комнате — и Килианом. Тот теперь смотрел на Драйер сосредоточенно, взглядом, острым как лезвие.
— Хотите вызвать адвоката? — спросил Фихтингер. — Если у вас нет средств, вам предоставят государственного защитника, который…
— Благодарю, защитник мне ни к чему, — перебил Килиан. — Дело ведь в чём…
Он снял очки и принялся протирать их футболкой.
— …я здесь, очевидно, по одной-единственной причине: шесть лет назад я сболтнул лишнего.
— Вы угрожали убить доктора Аль-Рашид, — напомнила Драйер.
Килиан кивнул, сглотнул, потом поднял руку.
— Верно. — Он водрузил очки на нос. — Но мы можем покончить с этим в два счёта. Я понятия не имею, где и как её убили, — и знать не хочу, — поспешно добавил он. — Меня интересует одно: на месте преступления нашли отпечатки пальцев или чужие следы ДНК?
Драйер промолчала, лишь не сводила с него глаз.
— Тогда мы быстро выясним, я ли убийца. — Килиан вытянул руки и развернул ладони вверх. — Снимите мои отпечатки.
— И ДНК позволите взять?
— Разумеется. — Килиан глубоко вздохнул. — Чем скорее, тем лучше. Ради этого не стоило томить меня здесь три часа без кондиционера.
Драйер набрала на мобильном короткий номер, дождалась ответа и сказала:
— Можете заходить.
Полчаса спустя Драйер и Фихтингер снова переступили порог комнаты для допросов. На сей раз в руке она держала полиэтиленовый пакет с разделочным ножом — с искусно вырезанной деревянной рукоятью и длинным зазубренным, окровавленным лезвием.
Фихтингер остался стоять у двери, а она опустилась напротив Килиана и положила нож между ними на стол.
Килиан побледнел. Дыхание участилось, лоб прорезали морщины, а сам он недоверчиво уставился на лезвие.
— Это орудие убийства? — прохрипел он.
Драйер кивнула.
— Узнаёте?
Килиан не ответил, но на его губах ясно читалось беззвучно произнесённое
«Чёрт»
. Пальцы сжались в кулаки.
— На нём?.. — выдавил он.
Драйер снова кивнула.
— Да, на рукояти — ваши отпечатки. А когда лаборатория в Инсбруке закончит экспертизу, мы узнаем и то, есть ли ваша ДНК на месте преступления и на теле жертвы.
Килиан сглотнул. От былой непринуждённости, которую он демонстрировал ещё минуту назад, не осталось и следа. Он всё так же недоверчиво смотрел на нож и на засохшие ржаво-бурые пятна.
— Зачем вы это сделали? Из мести за смерть дочери? — тихо спросила Драйер.
Килиан молчал.
Драйер расценила молчание как признание.