Месть Рима

Быстрого взгляда на палубу было достаточно, чтобы увидеть, что морские пехотинцы пока держатся, а люди в трех соседних лодках изо всех сил пытаются подняться на борт. Катон вложил меч в ножны, подошел к корзине с боеприпасами катапульты, поднял один из камней и поспешил обратно. Подняв его высоко, он быстро прицелился и прокричал сквозь лица, смотрящие на него. Они оттолкнулись, чтобы уклониться от камня, и он врезался в днище лодки, расколов дерево и впустив воду. Он повторил атаку с тем же результатом, прежде чем повстанцы осознали опасность и возобновили свои попытки попасть на борт военного корабля. Однако их было слишком мало, чтобы сокрушить защитников, и Катон и морские пехотинцы смогли сдержать их. Наконец, раздраженные, выжившие воины на трех оставшихся лодках отступили и поплыли к другому стоящему на якоре кораблю, судно, которое повредил Катон, «прихрамывало» позади остальных.

Морские пехотинцы на другой либурне сбились в тугой узел на корме, сражаясь за свою жизнь, пока враг роился перед ними. Некоторые из воинов проявили смекалку, перебросили один из стрелометов за борт и перешли ко второму. Другие делали то же самое с боеприпасами и другими предметами на борту, в то время как другой рубил своим топором трос носового якоря. За боевым кораблем Катон мог видеть первую из лодок с морскими пехотинцами, проплывающую через искусственный канал. Катон понял, что они не прибудут вовремя, чтобы спасти людей с другой либурны. Нет, если только не было бы предпринято что-то, чтобы расшатать нервы врага. Он обратился к артиллерийским расчетам.

- Откройте стрельбу по другому кораблю. Подметите палубу.

Опцион вновь заколебался.

- Они все погибнут, если не сделаем что-нибудь сейчас! Пришпиль повстанцев, опцион!

Боевые расчеты торопливо корректировали прицел своих механизмов, затем перезарядили и отпустили рычаги с близкого расстояния по почти настильной траектории. Эффект был разрушительным среди сомкнутых рядов врага. Человек с топором, который только что разрубил якорный канат и отпрыгнул назад, триумфально ударил кулаком в воздух. Стрела попала ему прямо в грудь и отбросила за борт. Повстанцам удалось сбросить за борт два оставшихся механизма и разрубить торсионные канаты катапульты, прежде чем их лидер прокричал приказ, и его выжившие люди начали возвращаться в свои лодки, чтобы вернуться на остров. Они заметили приближающихся ауксилариев на лодках и справедливо опасались, что могут оказаться в ловушке, если останутся там еще немного. Расчеты с корабля Катона направили оружие на вражеские лодки.

- Прекрать стрельбу! - выкрикнул он. - Там тоже есть наши лодки!

Морские пехотинцы отступили и стали свидетелями заключительной фазы боя, когда между лодками повстанцев и лодками римлян, пытавшихся отрезать их от Лингомары, разворачивался финальный морской бой. Катон мог только наблюдать представшую перед ним кровавую дуэль, подобную зрелищной гладиаторской навмахии, которую он когда-то видел на озере недалеко от Рима во время правления Клавдия. Бойцы на ногах боролись с нестабильной поверхностью под ногами, одновременно обмениваясь ударами поверх голов тех, кто все еще находился на веслах. Некоторые лодки были взяты на абордаж. Повсюду стояла сцена хаоса, когда оружие и люди летели за борт. В воде были люди, мертвые, раненые и тонущие, последние уносились в пучину под тяжестью своих доспехов, тщетно пытаясь спастись. Это был отнюдь не односторонний бой, и за изгнание противника морская пехота заплатила высокую цену. К тому времени, как последняя лодка бриттов скрылась, поверхность моря была усеяна лодками, наполненными телами, и римляне прекратили погоню, чтобы спасти своих товарищей, которые все еще оставались в воде.

Плечи Катона поникли, когда он увидел кровавую бойню на палубе другой либурны. Только шесть морских пехотинцев пережили натиск, а батарея была полностью уничтожена, лишив его четверти артиллерии. Он злился на себя за то, что не предусмотрел такую ​​возможность, но в то же время не мог не отдать должное почти самоубийственной храбрости восставших. Глубоко вздохнув, он указал на кормовой якорный канат.

- Выпустить это и нацелить батарею на вторую сторожку. Парни, у нас сегодня еще много тяжелой работы.

******

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Позже в тот же день вторая сторожка пала так же, как и первая, и Макрон и Агрикола повели преследовавших мятежников легионеров мимо курганов в священную рощу. Горстка воинов под предводительством друида приняла последний бой вокруг самого большого из алтарей в жуткой атмосфере поляны, окруженной дубами. Они были быстро уничтожены, забрызгав ярко-алой кровью фон из темных пятен от крови, пролитой жертвами на протяжении бесчисленных поколений. Небольшие группы с боем отходили, чтобы прикрыть бегство своих товарищей и сохранить открытой дамбу, ведущую через расширенный ров к воротам самой Лингомары. Когда последний из выживших воинов переправился в поселение, арьергард в полном порядке отступил, используя стену щитов, чтобы сдерживать напор римлян. Они подняли ворота прямо под носом у легионеров, которые затем были отброшены ливнем стрел и копий бриттов, стоявших на башне и частоколе с каждой стороны.

Катон приказал переместить три оставшиеся плавучие батареи напротив поселения и опорного пункта. Глядя на чертог, он задавался вопросом, пережила ли Боудикка дневной бой. Хотя он поймал себя на мысли, что надеется на это, рациональная часть его разума поняла, что было бы лучше, если бы ее убили. Это деморализовало бы повстанцев и избавило бы ее от унижения, когда ее схватят и проведут по улицам Рима, прежде чем подвергнуть позорной казни на глазах у Нерона. Как только военные корабли встали на якорь, а на палубах выстроилась морская пехота в полном составе для защиты расчетов метательных механизмов от дальнейших атак, Катон приказал лодке доставить его на остров.

Он обнаружил, что Макрон наблюдает за инженерами, которые выравнивают землю в священной роще, чтобы таран можно было доставить к последним из вражеских ворот. Они обменялись облегченными улыбками, сообщив, что прошли весь этот день невредимыми, прежде чем Макрон доложил о действиях по сокрушению внешней обороны.

- Они устроили хорошую драку. Дисциплинированные, храбрые и, надо признать, хорошо обученные. Тот, кто их тренировал, проделал хорошую работу. К несчастью для них, я сделал свою лучше. Новички Второго легиона действовали как ветераны. Мальчик Агрикола справился с задачей превосходно. Однажды у него появятся задатки прекрасного лидера и, возможно, мозги, чтобы подняться до высшего командования. Пока он умеет играть в политику так же хорошо, как и сражаться. Напомни мне о тебе, когда это произойдет.

- Я не уверен в этом, - ответил Катон. - У него есть то преимущество, что он родился в семье патрициев. Меня уже повысили, насколько позволяло мое происхождение. Он может пойти дальше. Гораздо дальше. Может быть, однажды он займет должность Светония? Кто знает?

Макрон снял шлем и вытер вспотевший лоб.

- Если он поднимется так высоко, я надеюсь, что ради него его сделают наместником провинции получше, чем эта холодная, сырая дыра.

Катон улыбнулся. - Я чувствую, что у тебя нет никаких планов оставаться здесь после завершения работы.