Месть Рима

Расчеты баллист быстро подготовили свое оружие, но катапульта была гораздо более тяжелой и громоздкой, и пройдет еще некоторое время, прежде чем она сможет прийти в действие.

- Цельтесь в передние лодки! - приказал Катон в надежде, что им удастся удачно выстрелить в один из ближайших суденышек, и отпугнуть остальных. Опцион кивнул и подошел к каждому механизму, чтобы прицелиться, прежде чем отступить, чтобы дернуть за спусковой рычаг. Первая стрела упала в воду перед ведущей лодкой, вызвав небольшой столб брызг. Вторая прошла между ним и следующей лодкой, а третья прошла слишком высоко, но все же сбила человека с первой лодки и отправила его за борт.

- Ты должен добиться большего, - отрезал Катон, но потом пожалел, что сделал это. Это не помогло бы опциону сконцентрироваться.

Мятежники уже пересекли половину водной глади, люди на веслах старались вести суда как можно быстрее. Громкий щелчок позади сообщил Катону, что команда катапульты привела в действие свое оружие. Это был поспешный выстрел, но тот, кто устанавливал дальность, явно был опытным человеком. Тяжелый камень упал в воду рядом с одной из маленьких лодок в центре группы, подняв высокий столб воды. Те, кто был на борту, инстинктивно отпрянули от брызг, и легкий кораблик опрокинулся, сбросив их в воду.

- Есть один! - Катон стукнул по боковому поручню.

Раздался еще один прерывистый залп стрелометов, на этот раз был также лишь один результативный выстрел. Одна стрела пробила хрупкий борт ближайшего корабля, сбив одного из гребцов и воина, присевшего рядом с ним, а затем вышла с дальней стороны. Лишенная одного из весел, лодка развернулась и в суматохе остановилась. Но порядок был быстро восстановлен, когда на весла легла новая пара рук, и судно продолжило свой курс. Мысли Катона лихорадочно работали, пока он рассчитывал скорость лодок и время, необходимое для заряжания стрелометов. Будет возможность сделать еще несколько быстрых выстрелов. Морская пехота не сможет добраться до военных кораблей раньше повстанцев. Находившимся на борту либурн предстояло защитить корабли и их ценную артиллерию.

Катапульта на насыпи произвела еще один выстрел. На этот раз камень упал рядом с носом одной из больших лодок, сломав тонкий киль и разбив дно. Судно накренилось, как будто на нос его надавила какая-то гигантская невидимая рука, а затем резко замедлилось и остановилось, когда в него хлынула вода. Перегруженная лодка почти сразу начала тонуть. Горстке воинов удалось перебраться на борт другой, которая ненадолго приблизилась, а затем тронулась дальше, оставив остальных на произвол судьбы. На поверхности еще барахтались люди, когда первые из них начали уходить под воду и тонуть.

Скорпионы нанесли еще больше жертв, поскольку три тяжелые стрелы попали в самую большую из вражеских лодок. Все три были хорошо нацелены, пронзив нескольких бриттов, а также пробив один из бортов. Лодка покачнулась, и люди упали в воду, когда она остановилась.

Катон взглянул на соседнюю либурну и увидел, что артиллерийские расчеты все еще пытаются собрать свое вооружение. Но для этого было уже слишком поздно. Прижав руки ко рту, он крикнул: - Оставьте механизмы! Приготовьтесь защищать корабль!

Большая часть лодок направлялась к ближайшему кораблю, и только три или четыре, казалось, держали курс к тому, на борту которого находился Катон. Угол, под которым они находились, был таким, что теперь только один из стрелометов мог по ним стрелять.

- Оставьте катапульту! Поднимите кормовой якорный трос! - приказал Катон ближайшему артиллерийскому расчету, схватившись за грубые волокна каната, который шел через борт вниз к якорю. Когда остальные шестеро римлян крепко схватили его, он задал ритм, и они потянули трос. Поначалу казалось, что ничего не происходит, но затем он начал поддаваться, и корма военного корабля медленно повернулась, чтобы развернуться всем своим бортом к вражеским лодкам, пока те приближались к другой либурне.

- Крепите! - крикнул Катон, и они закрепили канат вокруг кормового поручня. Теперь можно было пустить в ход всю батарею, и им удалось потопить еще две лодки, прежде чем противник достиг второй либурны.

Как только первая лодка подошла к борту, на него начали карабкаться мятежники. Морские пехотинцы стояли наготове по всей длине корабля, подняв щиты и копья. Им удалось сбросить первых же двух человек, пытавшихся подняться на борт, но их было слишком мало, чтобы долго удерживать строй, поскольку все больше и больше вражеских лодок скапливались вдоль корпуса.

- Продолжайте стрелять! - сказал Катон, поняв, что расчеты баллист не предпринимают никаких попыток сделать это.

- Но, господин, - ответил опцион, - мы можем ударить по своим.

- Выполнять!

Опцион подтвердил новый приказ своим людям, которые налегли на рычаги заряжания. Следующие выстрелы прозвучали с близкого расстояния и пронзили плотно столпившиеся тела рядом с другим военным кораблем. Одна стрела попала в корпус под углом, и осколки разлетелись над нападавшими, ранив еще больше людей. Но теперь их численность начала сказываться, и некоторые из них выбрались на палубу и с боевыми кличами устремлялись на морских ауксилариев, в то время как все больше их товарищей карабкались по борту и через поручни, чтобы присоединиться к битве. Опцион морской пехоты, командовавший находившимся на борту отрядом, отозвал своих людей на корму военного корабля, чтобы там удерживать позицию.

Тем временем к кораблю Катона направлялись четыре большие лодки, наполненные воинами. Было время для последнего залпа. Один выстрел прошел мимо цели, а другой пролетел прямо мимо ближайшей лодки, сбив нескольких человек, которые рухнули на людей, стоящих на веслах, так что судно качнулось набок, а жертвы закричали в агонии. Третья стрела попала в нос следующей лодки и пробила ногу человеку, подгонявшему товарищей. Он упал среди них с кратким криком, прежде чем удар выбил дыхание из его легких. Мгновение спустя первая из лодок ударилась о кормовую часть, чуть ниже катапульты.

- Все к бою, отгоняем варваров! - крикнул опцион, и расчеты тут же бросили свои механизмы, чтобы схватиться за щиты и копья, прежде чем ринуться в бой. Катон был среди них и увидел, как прямо перед ним пара рук схватилась за поручень. Вытащив меч, он ударил одну из них как раз в тот момент, когда между ними поднялась голова повстанца. Лезвие перерезало руку под углом, раздробив кости и оторвав три пальца. Челюсти мятежника раскрылись в агонии, он отпустил хватку и рухнул в лодку, а его пальцы соскользнули с перил на палубу.

Рядом с кормовой мачтой сбросили еще одного воина, и Катон повернулся, чтобы вступить в бой с человеком, который карабкался на палубу. Он был того же возраста, что и Катон, вооруженный двуручным топором, которым он размахивал над головой, собираясь напасть на римского офицера. У Катона было как раз время поднять свой щит, прежде чем острие топора врезалось в его верхнюю часть, раздробив поверхность и вырвав щит из его рук. Он пошатнулся, но сумел броситься вперед в пределах досягаемости оружия и упал на воина почти лицом к лицу. На кратчайший момент он осознал каждую деталь татуировок на лице своего противника, пронзительную голубизну его глаз и кислый запах его выдыхаемого воздуха. Затем он ударил головой вперед, раздавив переносицу бритта металлом надбровника шлема. В то же время он поднял свой меч вверх, острие пронзило мягкую плоть под грудной клеткой мятежника, прежде чем разорвать его жизненно важные органы и пронзить сердце. Человек застонал и судорожно заморгал, когда Катон отбросил его назад левой рукой, выдернув меч.