Месть Рима

Пока команда занималась удалением разбитого обрубка рычага метательного механизма и установкой замены, Катон направился на корму, чтобы проверить, как продвигаются дела у второй либурны. Носовая часть лодки как раз выходила из пролома к берегу, и он мог видеть нос пустой баржи, шедшей рядом. Горстка членов экипажа на борту работала длинными тралами, чтобы направить объединенные суда к материнскому судну. Это была тяжелая физически работа, поскольку даже при значительно уменьшенной осадке киль военного корабля задевал ил под водой, и его приходилось поднимать, прежде чем он смог продолжить движение по подготовленному инженерами каналу. По расчетам Катона, чтобы поставить каждую либурну на место, потребуется не менее часа. Достаточно долго, чтобы повстанцы оправились от неожиданности и приняли контрмеры.

Перегнувшись через кормовой поручень, он позвал матроса, находившегося внизу в ялике.

- Доберись до наварха. Скажи ему, что я хочу, чтобы скорпионы последнего корабля были установлены на берегу справа от обрыва. Как можно быстрее.

Моряк потер бровь, затем отчалил и поплыл обратно к искусственному каналу и скрылся из виду. Катон еще какое-то время наблюдал за медленным продвижением либурны, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на внешней сторожке. Катапульты нанесли значительный ущерб, разбив щиты и повредив балки, поддерживающие башню. Теперь на башне можно было увидеть лишь несколько фигур, и каждый раз, когда рычаги катапульты вылетали вперед, их лица поднимались, отслеживая траекторию полета снаряда, а затем бросались в сторону. Люди вдоль частокола теперь были защищены от стрелометов, и каждый удар заставлял содрогаться баррикаду из наполненных корзин. Некоторые из них были широко расколоты, из них вывалилось содержимое, а новые были поспешно задвинуты на место.

Опцион подошел Катону.

- Господин, мы могли бы попытаться поджечь их укрепления. Помимо возможности поджечь сторожку, это нанесет ущерб их морали.

Катон уже обдумал это и покачал головой.

- Если мы подожжем сторожку, нам придется подождать, пока она сгорит дотла, прежде чем центурион Макрон сможет провести таран по руинам. Это будет стоить слишком много времени. Время, которое бритты потратят с пользой. Наш лучший шанс добиться своего – сделать все как можно быстрее. Никаких поджогов.

Опцион выглядел разочарованным, но отсалютовал и вернулся на свою позицию за батареей. Несколькими выстрелами позже экипаж одной из катапульт издал новые возгласы ободрения, и на этот раз опцион на мгновение зааплодировал вместе с ними, когда башня мятежников накренилась. Одна из вертикальных балок раскололась от прямого попадания, и теперь часть укреплений наклонилась на один угол. Повстанцы изо всех сил старались удерживать позиции; затем, осознав опасность, они поспешили вниз по лестнице, прежде чем конструкция могла рухнуть.

- Добейте это, мальчики! - взревел опцион.

Две команды катапульт с новым энтузиазмом надавили на рычаги храпового механизма, состязаясь в стремлении обрушить конструкцию. Всего несколькими выстрелами спустя тот же экипаж, который разбил балку, нанес еще один удар по конструкции. Башня еще раз накренилась, затем опрокинулась назад и в сторону и рухнула на укрывшихся там повстанцев под глухой грохот падающих обломков и треск ломающихся бревен.

На этот раз все артиллерийские расчеты прервали свои усилия и дико зааплодировали, и опцион на мгновение потворствовал им, прежде чем повернуться к Катону с вопросительным взглядом. - Прекратить стрельбу, господин?

- Нет, я хочу, чтобы вы держали их головы опущенными, пока таран не достигнет дамбы.

Когда опцион приказал своим людям продолжать обстрел, Катон бросил взгляд на тропу, скрытую тростником перед внешней сторожкой. Где-то вне поля зрения Макрон уже должен был приказать начать штурм ворот.

******

- Вот и все, парни! - ухмыльнулся Макрон, наблюдая, как рушится башня. Легионеры выстроились за укрытием и издали аплодисменты, прежде чем офицеры заставили их замолчать. Взяв свои щиты, Макрон и Агрикола подошли к знаменной группе легионеров первой центурии и заняли свои места прямо перед знаменосцем.

- Начали, - сказал Макрон, прежде чем вдохнуть воздух и отдать приказ. - Двигайте таран!

Люди внутри навалились на перекладины. Центурион задавал ритм, но потребовалось мгновение, прежде чем тяжелая конструкция двинулась вперед на шести больших колесах, которые ее поддерживали. Придя в движение, он прошел через остатки вала и рва, а затем продолжил свой путь к дальним укреплениям противника. Башня могла бы рухнуть, но обе створки ворот все еще стояли неповрежденными. Макрон знал, что артиллерия прекратила обстрел, и теперь вражеские воины возвращались на свои позиции на частоколе. Как только таран оказался в пределах досягаемости, они выпустили стрелы и копья, но снаряды не нанесли какого-либо ущерба ни тяжелой кожаной завесе, закрывающей переднюю часть тарана, ни наклонной крыше.

За тараном Макрон отдал приказ первой центурии сформировать «черепаху», а легионеры подняли свои тяжелые прямоугольные щиты над головой и накрыли себя, чтобы обеспечить прикрытие людям внизу, когда они следовали за тараном к воротам. По мере того как дистанция сокращалась, обстрел защитников становился все более яростным, а затем командующий центурион был вынужден замедлить темп, чтобы убедиться, что линия фронта находится на одной линии с дамбой, без опасности упасть в ров. Направив осадное орудие вперед, он отдал приказ остановиться, как только острие тарана с глухим стуком уперлось в одну из створок ворот. Внутри ограниченного пространства тарана легионеры выпустили перекладины. Под грохот метательных снарядов, поражающих крышу, они заняли свои места вдоль тарана, подвешенного к крыше орудия на прочных веревках, причем каждый из них схватился за одну из веревочных петель. Когда они были готовы, их центуриону пришлось реветь по всей длине тарана, чтобы его услышали сквозь шум над головой.

- По моему приказу! Тяни!

Легионеры крякнули, пытаясь оттащить таран назад, затем отпустили его, и он качнулся на небольшое расстояние вперед. Тяжелый железный кожух на конце тарана врезался в твердые бревна ворот, раскалывая поверхность и открывая трещины в волокнах и между бревнами. Удар за ударом ворота ослабевали и поддавались равномерным ударам, пока, наконец, не раскололись надвое, остались только скрученные щепки и веревка, скрепляющая верх. Потребовалось еще несколько ударов, чтобы полностью разрушить их, прежде чем центурион взглянул сквозь кожаные занавески и решил, что брешь вполне пригодна для атаки.

- Отпустите свои петли и уходите!

Легионеры повернули назад и двинулись, перейдя на рысь, миновав «черепаху», и направились в безопасное место дальше по дороге, вне досягаемости стрел защитников. Макрон подождал, пока путь не освободится, прежде чем приказать ожидающей центурии идти через таран. Один за другим они продвигались вперед, опуская щиты только тогда, когда входили в укрытие, и располагались по обе стороны от тарана. Как только они были готовы, Макрон обратился к Агриколе.

- Это ваши люди. Отдайте приказ, трибун.

Агрикола мрачно кивнул, затем сплюнул, чтобы прочистить рот, и окликнул замкнутое пространство.

- Первая центурия Пятой когорты Второго легиона! Вы готовы?

Его люди, готовые к действию, взревели в ответ.

- Готовы!

Агрикола отдернул кожаный занавес, нырнул к дамбе и вытащил меч. Макрон оторвался от занавеса на другой стороне и последовал его примеру, когда легионеры высыпали из тарана и ринулись к разрушенным воротам. Защитники стояли кучно сбившись за своими овальными щитами с поднятыми топорами и мечами с выражением обреченной решимости на лицах. Легионеры ударили своими более тяжелыми щитами по повстанцам и начали давить на них. Был краткий момент, когда можно было свободно орудовать оружием, прежде чем тела обеих сторон были так тесно прижаты друг к другу, что это стало испытанием только грубой силы. Ни одна из сторон поначалу не отступала, а затем превосходный упор римских калиг дал преимущество нападавшим, и они начали продвигаться вперед, проходя через сломанные ворота и отталкивая обломки в сторону, заставляя отступать бриттов шаг за шагом.