Страница 19 из 68
Веселящиеся бабуины замолкли, удивлённо глядя на него.
— И ты ещё празднуешь? — зарычал он на Ореха и его шайку. — Это целиком и полностью твоя вина!
Глаза Ореха округлились. Он быстро сообразил, в чём дело, и тоже оскалил зубы.
— Моя вина? Ты соображаешь, что говоришь, Пустобрёх?
Бесстрашный шагнул вперёд.
— Ты швырял камнями в крокодилов. Ты раздразнил их! Ты хотел помешать другим бабуинам пересечь реку. И из-за того, что ты делал, Пачкуля едва не погиб!
— Пачку-у-ля? — протянул Орех со смешком. — Во-первых, Пачкуля не должен был даже пробовать пройти это Испытание. Не моя вина, что он такой тощий и убогий! — Он наморщил нос и злобно ухмыльнулся. — Почти такой же убогий, как лев, который вообразил, что он — один из нас!
Бесстрашный сразу узнал это чувство. Ярость поглотила его так же, как и во время нападения гиены. Он не успел подумать, какая сила таится в нём, прежде чем нанёс Ореху удар передней лапой.
Зловредный бабуин с грохотом рухнул на землю. Одним прыжком Бесстрашный оказался прямо над ним. Разинув пасть, он глухо зарычал. Орех зажмурил глаза. Бесстрашный чуял исходивший от него запах страха, слышал тихие всхлипывания. Но всё равно придавил его всей своей тяжестью. Его когти зацепили шкуру Ореха.
— Не надо! — кричал ему в ухо чей-то голос, чьи-то пальцы дёргали его за шерсть. — Остановись, Бесстрашный!
Кровь прилила к голове, в ушах звенело, но юный лев всё-таки услышал мольбы Занозы. Он ещё раз рыкнул, обдав морду Ореха горячим дыханием, и неторопливо встал. Повернувшись к Ореху спиной, он с отвращением мазнул по его морде хвостом.
Ярость постепенно угасала, и Бесстрашный ясно увидел всю картину. И что же? Его родное племя сбилось в кучку и дрожало от страха. Те, кто помладше, спрятались за спинами старших. Кто-то забился в папоротник и затаился, не смея дышать. А Заноза и Жало смотрели на него потрясённо. Бесстрашный моргнул. «О, Великий Дух! Что я наделал?!»
Первым опомнился Гусеница Верхнелистный. Он выступил вперёд и, оскалив клыки, пальцем показал на Бесстрашного:
— Вот! Я предупреждал вас! Я знал, что случится, если держать в племени льва!
— Я… Простите меня, — проговорил Бесстрашный.
— Он всех нас поубивает, — прокричал Гусеница.
— Он не будет… — начал Заноза.
— Нет поубивает, — перебил его Гусеница. — Неестественно для льва жить среди бабуинов. Вот в чём правда!
Жало втиснулся между Занозой и взбешённым Гусеницей.
— Бесстрашный — наш друг — твёрдо сказал он. — Он напал на Ореха, потому что защищал Пачкулю.
— Ты выгораживаешь его? — взвился Гусеница. — Пачкуля в полной безопасности у целителей, а этот зверюга чуть не убил Ореха!
Вокруг кипел спор, а Бесстрашный застыл, как от удара. Не резкие слова ранили его, он не мог понять, почему так себя вёл. «Гусеница прав. Я действительно чуть не убил Ореха. В какой-то момент мне очень этого хотелось».
— Лев не способен сдерживать себя, — ещё не отойдя от испуга, убеждал Орех Жало.
— Нет, способен! — крикнул в ответ Заноза, скалясь. — Если бы не был способен, ты бы уже подох!
Бесстрашный сглотнул. «Ты даже не представляешь, как близко было к этому, мой друг».
— Он опасен для всего племени, — сказала молодая самка по имени Щепка. — Мы не можем разрешить ему остаться.
Спор грозил затянуться на всю ночь. Бесстрашному хотелось одного: свернуться клубком и закрыть лапами уши. Облегчение наступило, когда из кустов выбежала Ягодка Верхнелистная с криком: «Замолчите! Прекратите!»
Бабуины повернулись к ней с удивлением на мордах. Гусеница открыл было рот, чтобы возобновить спор с Занозой.
— Вы, все! — кричала Ягодка. — Послушайте меня!
Теперь все повернулись к ней. Шум стих.
Она тряслась и задыхалась, тёмные глаза казались совсем огромными.
— Прекратите, остановитесь! Вы должны пойти со мной!
Жало подбежал к дочери, протягивая лапы.
— Что, Ягодка? Что...
— Кора Вершинная погибла, — еле слышно выговорила Ягодка сквозь рыдания.