Поглоти меня

— Знаю, — успокаивает он.

— Мы даже ни разу не целовались!

Улыбнувшись, он наклоняется и касается своими губами моих. Мягко. Всё заканчивается слишком быстро.

— Вот. Один поцелуй. Бесценное сокровище, которое я заберу с собой в логово зверя.

Ярость обжигает меня изнутри, и я тяну его за плечи.

— Я убью ее. Слышишь меня? Эта ведьма покойница. Ты мой, Дайн. Ты принадлежишь мне.

Его улыбка становится шире, и он кивает.

— Твой.

Поднявшись на носочки, целую его снова, на этот раз беря инициативу в свои руки. Мне плевать, что я вся в крови. Прижимаюсь к нему, приоткрывая губы навстречу его губам. Он стонет, обвивая меня руками. Эти руки крепкие, сильные. Кожа его телесной оболочки теплая. Я запускаю пальцы в его вьющиеся волосы. Мой рейф с лицом ангела.

Он разрывает поцелуй.

— Я слышал тебя, Берди. Ты позвала меня по имени.

— Позвала, — говорю я на выдохе, разглаживая ладонями его грудь. — Энцо угрожал забрать меня и причинить боль. Я звала вас обоих. Но пришел только ты.

Он приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза цвета виски.

— Ни одно существо никогда не призывало меня вот так. Не произнося моего полного имени. Я услышал тебя, Берди. И ты не принуждала меня явиться. Я услышал твой зов и у меня был выбор, как поступить.

Я улыбаюсь.

— Ну, я же особенная, помнишь? Кажется, ты использовал слово «совместима».

Он кивает, его взгляд смягчается.

— Ты была создана для меня, Берди Роудс. Я могу пить из тебя, не осушая до дна. Ты можешь звать меня, и я тебя слышу. Возможно, у рейфов не бывает предначертанной судьбой истинной пары. Но я всё еще могу выбирать.

Мое сердце замирает.

— Ты бы этого хотел? В смысле... ты бы выбрал... меня?

— Рейфам необходимо кого-то преследовать, — отвечает он. — Нам нужно за кем-то охотиться, кого-то желать, кем-то восхищаться. В этом и заключается главное проклятие нашего существования: мы никогда не можем приблизиться, никогда не можем поддаться своей истинной природе, не убив того, кем так отчаянно хотим обладать. — Улыбнувшись, он проводит кончиками пальцев по моей щеке. — А потом на том балконе появилась ты, озарённая золотым светом. И я могу преследовать тебя, Берди.

Он опускает руку и прижимает ладонь к моей груди.

— Я могу охотиться на тебя. Я вижу твою ауру и знаю, как сильно ты жаждешь погони. Только рядом с тобой я могу желать, боготворить и следовать тому, чего требует моя истинная сущность. — Его голос становится ниже, переходя в хриплый рык рейфа. Я вижу его. Тень его истинного облика мерцает в глазах Дэниела. — Я хочу тебя, Берди Роудс. Хочу провести с тобой больше времени. Хочу всего. Боги… как же я хочу…

Я заставляю его замолчать еще одним поцелуем. Вся робость испарилась. Я тоже беру то, чего хочу.

— Берди...

— Желай меня, — выдыхаю я, стягивая с себя испачканную рубашку и отбрасывая её в сторону. — Восхищайся мной, Дайн. Люби меня и питайся мной. Я хочу своего рейфа.

Глухо зарычав, он притягивает меня к себе за плечи, утыкается лицом мне в шею и глубоко вдыхает. Хриплое дребезжание его дыхания заставляет дрожь пробежать по моим рукам.

— Моя, — шипит он, и его глаза полностью чернеют.

— Твоя.

Подхватив меня на сильные руки, он несет меня вглубь квартиры и укладывает на кровать. Я смотрю на него снизу вверх, наблюдая, как он стягивает с меня остатки окровавленной одежды. Он уже собирается нависнуть надо мной, когда я выставляю руку.

— Подожди. Я тоже хочу на тебя посмотреть.

Дайн стягивает свою сексуальную футболку; мышцы его груди и пресса перекатываются. Он расстегивает джинсы, сбрасывает их и скидывает обувь. На нем остаются только облегающие черные боксеры. Ему даже не нужно их снимать, чтобы показать мне, чем он укомплектован. Член отчетливо выделяется под тканью, невероятно длинный и толстый.

Я приподнимаюсь на локтях, широко распахнув глаза.

— Охренеть.

Рейф кладет руку на бугор, поглаживая его через ткань.

— Баз в некотором роде художник. Он всегда уделяет пристальное внимание созданию членов для своих оболочек. Уверен, этот доставит тебе удовольствие.

Я могу лишь улыбнуться, прикусив нижнюю губу.

— Покажи.

Он стягивает боксеры по бедрам, позволяя своему массивному, великолепному члену освободиться.

Мои брови ползут вверх.

— Ты правда думаешь, что он в меня поместится?

Он проводит рукой по всей длине, большим пальцем размазывая капельку предсеменной жидкости по головке.

— Поместится. Ты создана для меня, Берди.

Придвинувшись к краю кровати, я хватаю его за бедра и обхватываю губами влажную головку, дразня ее языком. Дайн низко стонет, зарываясь обеими руками в мои волосы. О боже мой, на вкус он как сахарное печенье. Сладкая ваниль и взбитая глазурь.

Я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.

— Твой друг-маг еще и вкус сперме придает?

Он улыбается.

— Уверен, он мог бы его изменить, если тебе не по вкусу.

Я лишь смеюсь.

— Очень даже по вкусу. Ты восхитителен, Дайн. А теперь трахни меня, пока я не закричала. — Я тяну его за руку, заставляя навалиться на меня.

— Полагаю, как только мы начнем трахаться, ты закричишь.

— Заткнись и поцелуй меня.

Мой рейф горит желанием доставить мне удовольствие: он проталкивает язык мне в рот, пока его сильные бедра трутся о меня. Я обвиваю руки вокруг его шеи, прижимаясь ближе. Он покачивается между моими раздвинутыми ногами, и его массивный член дарит клитору восхитительное трение.

Я словно под кайфом. Тело стало мягким и ноющим. Боль от недавней битвы забыта. Есть только Дайн и страсть, за которой мы можем гнаться вместе. Зарывшись пальцами в его волосы, я оттягиваю его голову назад.

— Дайн... выпей меня. Я отдаю свою душу добровольно.

С глухим стоном тени в его глазах начинают клубиться; он прижимается к моим губам и делает глубокий вдох.

Я вскрикиваю, тело гудит от перенапряжения нервов, когда я чувствую, как воспаряет то, что, должно быть, и есть моя душа. Она трепещет в груди, как крылья множества птиц. Колибри — с улыбкой думаю я про себя, вспоминая татуировки на своей груди.

Для Джаспера это выглядело как истощение. Как сама смерть. Но я не чувствую, что умираю. Нет, это и есть жизнь. Дайн тянется ко всему самому светлому, что есть во мне: к моей радости, к смеху, к восторгу от успешно выполненного задания и полученной высокой оценки, к солнечным дням, когда мы с друзьями загорали на крыше корпуса астрономии. Ему нужна красота, а не боль и страдания. Он хочет увидеть магию этого мира моими глазами. Он тоже хочет жить. Пусть всего на одно мгновение, но он хочет узнать, что значит быть смертным.

— Хватит.

И он останавливается, его дыхание легкое и ровное. Никакой боли, никаких страданий.

— Как ты себя чувствуешь? — шепчу я.

Он стонет, утыкаясь лицом мне в шею. В его голосе звучит почти всхлип облегчения, когда он произносит:

— Сытым.

О, спасибо тебе, бог. Спасибо тебе, богиня. Исида, Цирцея… кто бы там ни был наверху! Я могу накормить своего рейфа. Моей души, добровольно отданной ему, достаточно, чтобы утолить его голод. Ему больше никогда не придётся забирать чужие души. Он может быть моим. Он должен быть моим.

— Какая же ты прекрасная, — шепчет он, уткнувшись носом в мои волосы. — Такая прекрасная.

— Дайн, трахни меня. Пожалуйста, ты мне нужен.

Опустив руку между нами, он направляет головку своего толстого члена мне между ног. Затем входит в меня, вышибая весь воздух из легких.

— О боже...