Поглоти меня

59.Берди



Давно перевалило за час ночи, когда Горти возвращается со своего девичника, шаркая через заднюю дверь и напевая мелодии из мюзиклов. Дайн, Джаспер и я всё еще сидим за кухонным столом. Мы все переоделись из одежды, которую наколдовал нам Баз. Я в шортах для сна и майке, без макияжа и в очках. Дайну пришлось одолжить кое-что из вещей Джаспера. Они оба в футболках и спортивных шортах. Я держу при себе то, как сильно мне втайне понравились те подтяжки.

Между нами тремя по всему столу разложены чертежи банка крови Уинтропа, дневники Роберта Дента и все туристические карты и аэрофотоснимки леса Бил-Пойнт, которые нашлись у Джаспера.

Горти заходит из прачечной и бросает ключи на столешницу. Ее глаза, увеличенные стеклами очков со стразами, часто моргают, оглядывая помещение.

— О, Боже... — Она упирает в бока свои искривлённые артритом руки. — Джаспер Прескотт, во имя ворчливых свиней Цирцеи, что ты сотворил с моей кухней?

Она имеет полное право паниковать. По моему настоянию мы превратили кухню в подобие военного штаба. Возле раковины на шкафчиках скотчем приклеены наброски членов ковена Людмилы в порядке убывания их силы. Все портреты были наспех нарисованы Дайном. К каждому прилагается маркированный список их соответствующих магических способностей.

— Ничего не трогай, — рычит Джаспер. Всё его внимание приковано к наброскам перед ним. Дайн по памяти нарисовал каждый этаж Рейвен-Уотч, и Джаспер пытается запомнить планировку всех комнат.

Соскользнув со стула, я подхожу к Горти.

— Эй, извини за беспорядок. Мы можем попытаться немного здесь прибраться.

Она похлопывает меня по руке.

— Не стоит, дорогая. Я лишь немного удивлена.

— Мы просто решили, что пора стать чуть более организованными. До обряда кровавой луны осталось всего восемь дней. Мы должны быть готовы.

Она смотрит на меня.

— Значит, они тебе рассказали?

Киваю. Это была ночь поразительных откровений. Дайн проявил смелость, признавшись во всех смертях, ставших результатом обряда кровавой луны. Я не виню его ни в одной из них. Каждая поглощенная душа — это еще один грех на совести Людмилы. Именно она — творец всей этой боли и страданий.

Горти подходит к стене с портретами, скрестив руки на животе поверх своего кафтана тай-дай. Она всё больше хмурится, разглядывая наброски, ведя взглядом снизу вверх, пока не останавливается на Людмиле.

— Значит... это она?

— Да. Людмила Лачко, она же Ворона.

Оказывается, Дайн в некотором роде художник. У него особенно хорошо получается передавать выражение глаз. Людмила выглядит холодной и отстраненной. К огромному восторгу Дайна, Джаспер пририсовал к ее портрету маленький дьявольский хвост и рожки. Теперь она сидит там и злобно пялится на нас с вершины шкафчика, изогнув надменные брови, пока мы строим планы по ее уничтожению.

Под ее портретом висят еще три наброска: Димитрий, ведьмак злобного вида с густыми завитками черных как смоль татуировок; Николай, угрюмый горгулья; и Вивьен, прекрасная вампирша, которая могла бы сойти за двойника Зои Кравиц. По словам Дайна, это три самых могущественных существа в ближнем круге Людмилы. Он уверен, что по крайней мере одного из них отправят проверить состояние банка крови, как только мы начнем нашу атаку.

Под троицей главных приспешников в несколько рядов расположились другие существа с менее проработанными портретами. Там есть гарпия-ведьма по имени Минди и еще один ведьмак — Энцо. Дайн сделал еще несколько набросков других известных соратников, в том числе разрушительно выглядящего демона высшего уровня, которого он описал как «запредельно опасного». Орион Блодвен. Одно только имя звучит пугающе. Очень надеюсь, что Людмила не пошлет в банк крови именно его.

— Жуть, — бормочет Горти, постукивая пальцем по хмурому лицу Блодвена. — Не хотела бы я встретить его в темном переулке.

— Рейф говорит, что он демон контрактов. — Немного странно не использовать имя Дайна, но он не давал мне разрешения раскрывать его Горти. — Хотя я не совсем понимаю, что это значит...

— Это значит, что он могущественный ублюдок, как минимум уровня архидемона. — Подойдя ближе, она щурится на написанный мелким почерком список рядом с его портретом. — Так и есть. Пятый Круг. Его специализация в магии — проклятия и узы. Слышала когда-нибудь фразу «заключить сделку с дьяволом»?

— Да, конечно.

— Так вот, именно демоны Пятого Круга заключают все сделки в аду. Даже знать не хочу, что сделала эта ведьма, чтобы заручиться преданностью архидемона. Что бы это ни было, ничего хорошего в этом нет. И понадобится чертова уйма огневой мощи, чтобы хотя бы сравниться с ним. И еще больше — чтобы одолеть.

— Но ковену ведь это по силам, правда?

Она делает шаг ближе, проводя пальцем по каждому списку магических способностей ковена Лачко.

— Защитные чары нашего острова так долго оберегали нас, — произносит она, почти обращаясь к самой себе. — И теперь я задаюсь вопросом, не сделали ли они нас заодно и слабыми.

Оставив эту зловещую мысль висеть в воздухе, она отворачивается и идет изучать беспорядок на столе. А я остаюсь смотреть на стену с портретами преступников. Горти права, у Людмилы на стороне огромная сила. Веками она собирала самых сильных и злобных магических прихвостней, которых только могла найти. И все они, похоже, живут и процветают за рамками человеческой жизни и законов. Даже без магии они — преступники. Все они — закоренелые убийцы.

Перевожу взгляд на шкафчики на противоположной стене, где мы развесили фотографии нашего ковена. И что же я вижу? Нелюдимые островитяне, привыкшие к тихой жизни. Владельцы магазинов. Свахи. Большинство ведьм в этом ковене — старые. Хрупкие телом, если не духом. Только троим из них меньше сорока, включая Фиби. А она всё равно застряла в Германии, и магии у нее кот наплакал.

Имя Джаспера, как верховного жреца, приклеено на самом верху шкафчика. Без фотографии. Только список талантов, который он наспех набросал о себе: магия земли, защитные заклинания. Он также написал слово «молния», но поставил после него знак вопроса. Когда я спросила, что это значит, он просто буркнул: «Не спрашивай».

Кое-какие другие имена и виды магии мне знакомы. Гортензия Гастингс: воздух, исцеление. Мерси Бартлетт: вода, проклятия. То, что магия Руби тоже зелёная, совсем не удивляет. Она фермер уже не в первом поколении, и умение чувствовать единение с землёй наверняка не раз сослужило ей добрую службу.

Сразу под именем Джаспера висит фотография Фрэнки Пул. Это зернистый снимок, который он распечатал со своего телефона. Она ведьма воздуха, как и Горти. Одной из ее основных способностей Джаспер указал «силу». Но достаточно ли она сильна, чтобы бросить вызов многовековой вампирше вроде Вивьен? Смогла бы она сокрушить могучего горгулью, такого как Николай?

Самый младший член ковена — Кора Гринвуд. Прикрепленное фото — с ее выпускного. Джаспер вытащил его из одной из разбитых рамок в гостиной. Ей всего девятнадцать. Боже мой, в девятнадцать она должна бить татуировки и заниматься сексом в машинах, а не пытаться спасти свою семью от магического уничтожения. Ее стихия — огонь, так что, может, это уже что-то. Огонь разрушителен. В бою он может пригодиться. Под ее стихией значатся слова «проклятия» и «зельеварение». Она, может, и юная, но звучит грозно.

Перевожу взгляд на фотографию, приклеенную слева от Коры. Джаспер достал ее из другой разбитой рамки. На ней изображена древняя на вид старушка и невзрачный пожилой мужчина со слезящимися глазами. Ада Кларк и ее сын Джона. Я улыбаюсь, глядя на его старомодную вязаную жилетку. Ада — ведьма огня. Магия Джоны — воздух. Мой взгляд останавливается на другом слове, написанном рядом с ним: Провидец. А рядом с «Провидцем» Джаспер приписал «атакующий» и еще один знак вопроса. Не представляю, как можно превратить ясновидение в атакующий навык. Может, он хочет, чтобы Джона попытался увидеть результаты этой атаки до того, как она произойдет? Может, он сможет увидеть, кого Людмила пошлет в банк крови? Это было бы весьма полезно.