Поглоти меня

— Отпусти меня. — Его руки тут же исчезают, и я поворачиваюсь к нему лицом. Феникс умеет летать, но сначала он должен оторваться от земли. Проглотив всю свою тревогу и страх, я совершаю прыжок. — Ты прав. Я больше не хочу быть одна.

Держа руки на весу, он смотрит на меня сверху вниз, словно я — центр его вселенной.

— Тебе больше никогда не придется быть одной.

Его слова согревают меня, раздувая мое пламя.

— Ты сражаешься с Людмилой, чтобы стать свободным?

Он кивает.

— И ты хочешь разделить эту свободу со мной?

— Да.

— Ты хочешь преследовать меня до конца моих дней?

Его взгляд такой пронзительный. Я чувствую себя в ловушке. В этом есть страсть, да. Он хочет меня. Но в нем есть и невинность, открытое чувство восхищения. Он очарован. Покорен.

О, Боже... он еще в одной ловушке. В моей.

— Веди, и я пойду за тобой, — заявляет он. — Сквозь любые испытания, до скончания времен.

Это должно привести меня в ужас. Рейф сражается с темной ведьмой, чтобы разорвать сковывающие его магические узы, ради того, чтобы начать новую жизнь... со мной. Он хочет быть со мной без всяких условий. Без гарантий. Без обещаний. Всего, сказал он. Он хочет от меня всего.

Боже, что бы я ни отдала, лишь бы обрести хоть каплю его уверенности. А пока мне придется позаимствовать ее у него. Протянув руку, я провожу большим пальцем по его губам.

— Дайн. — Я произношу его имя, словно заклинание, которое откроет дверь в наше общее будущее.

Он стонет, его тело содрогается, но он продолжает держать руки на весу.

— Блядь... скажи это еще раз.

Я улыбаюсь, опуская руку.

— Твое имя Дайн.

Подавив скулеж, он опускает лицо, утыкаясь мне в изгиб шеи. Его руки обвиваются вокруг меня, и он с жадностью вдыхает мой запах.

Просунув руку между нами, я нажимаю ему на середину груди, отталкивая назад.

— Теперь ты мой рейф, так? Не ее. И больше никогда ее.

Его взгляд становится свирепым, глаза вспыхивают дымчато-черным.

— Никогда.

Я глажу его по груди.

— Теперь моя работа — заботиться о тебе, да?

Он кивает.

Не могу сдержать улыбку. У меня такое чувство, что угодить ему будет проще простого.

— Тебе нравится наблюдать за мной, не так ли?

— Это мое новое любимое занятие, — отвечает он.

Я перевожу взгляд на Джаспера.

— А ведьмак? За ним тебе тоже нравится наблюдать?

Дайн смотрит в его сторону и подмигивает.

— Это мое старое любимое занятие.

— Пошел ты, — огрызается Джаспер. — Из нас двоих старый здесь только ты. Буквально мешок с костями.

Тут Дайн улыбается.

— О, дорогой, я в самом расцвете сил. Сравним уровень выносливости?

— Не интересует.

Дайн указывает на него.

— У тебя вот там пот капает.

— Отъебись, — рычит он.

— Должно быть, у тебя в горле пересохло. Тебе нужна вода? — Посмотрев на меня сверху вниз, Дайн расплывается в мальчишеской ухмылке. — А мне вот не требуется гидратация.

— Я так и думала, — отвечаю я, сдерживая улыбку.

Человек, ведьмак и рейф. Какая же мы странная троица. Но их непринужденная перепалка убеждает меня в том, что всё получится... а пока я просто постараюсь держаться посередине.

— Так, хватит препираться. — Я стучу рейфа по плечу двумя пальцами. — Дайн, на колени.

В его глазах вспыхивает жаркий интерес. Без малейших колебаний он медленно опускается на лесную подстилку. А затем смотрит на меня снизу вверх.

— Так?

Я с улыбкой смотрю на него, легонько дергая за мягкие кудри.

— Именно так. А теперь не двигайся.

С облегченным вздохом он усаживается на пятки, вольготно раскинув свои большие ладони на мощных, как стволы деревьев, бедрах.

— Я в твоей власти.

Выпрямившись, я медленно поворачиваюсь лицом к Джасперу. Он стоит всего в десяти футах от нас, не упуская ни единой детали нашего разговора. Молчаливые хмурые взгляды больше не сработают. Я должна знать, о чем он думает. Готов ли он к этому так же, как я? С колотящимся сердцем делаю шаг ближе.

— А что насчет тебя, король ведьм? Ты тоже в моей власти?

На его точеной челюсти дергается желвак.

— Даже, блядь, не мечтай.

Я снова улыбаюсь.

— Так я и думала. Теперь ты мой верховный жрец. Значит, именно тебе положено отдавать приказы. Ну так… прикажи мне.

Его глаза вспыхивают интересом, когда он медленно скрещивает руки на груди.

— Я не трахаю членов ковена.

— Еще бы, я на это надеюсь, — дразню я. — Учитывая, что ты состоишь в родстве с большинством из них.

Его губы дергаются в веселой усмешке. Но ее быстро сменяет ледяной, голодный взгляд.

— Думаешь, я буду трахать тебя и позволю рейфу на это смотреть?

— Я думаю, что быть королем одиноко, — отвечаю я. — Думаю, ты изнываешь от жажды той же душевной связи, которую ищем мы. — Я делаю еще один шаг. — И я думаю, ты хочешь пометить меня своим запахом и заполнить спермой.

— Блядь. — Его взгляд становится таким острым, что им впору стекло резать.

Попался.

С торжествующей улыбкой я делаю еще один шаг. Теперь мы достаточно близко, чтобы дотянуться друг до друга. Настолько близко, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы выдержать его грозный взгляд.

— Я права, верховный жрец? Хочешь, чтобы моя киска истекала твоим семенем, да? Хочешь, чтобы оно текло по моим бедрам. Хочешь заполнить меня так, чтобы я не могла вынести твою тяжесть... И хочешь, чтобы рейф смотрел...

— Мне плевать на рейфа...

— Ложь, — перебиваю я. — Здесь такое не прокатывает. Только не между нами троими. Больше нет. Это первое официальное собрание Клуба Одиноких Сердец, и правило только одно: всегда говорить правду. — Я бросаю взгляд через плечо на рейфа. — Правда, Дайн?

— Всегда, — хрипит он, обжигая нас расплавленным взглядом.

Я снова поворачиваюсь к ведьмаку.

— Правда, Джаспер?

Он фыркает, качая головой.

— Всегда говорить правду? Серьезно? Думаешь, ты готова к моей уродливой правде?

Я не отвожу глаз.

— Да.

— А ты, мудак? — Его взгляд метнулся к рейфу. — Уродливая правда?

— Всегда, — снова отзывается рейф. — Обрушь на нас свою ярость, ведьмак. Я выдержу.

Джаспер глухо рычит; его глаза вспыхивают, когда он тычет толстым пальцем в рейфа.

— Ты, блядь, пытался меня убить.

Рейф кивает с серьезным выражением лица.

— Да, пытался.

— Ты преследовал меня неделями, следил за мной, блядь, вторгался в мое пространство — в мой магазин, в мой дом!

— Было такое, — снова соглашается он. Оставаясь на коленях, он широко разводит руки. — Я создание смерти. Мое единственное истинное предназначение — разрушать.

Его слова скручивают мне живот, а сердце начинает биться быстрее.

— Дайн, это неправда. Поглощать души — лишь твоя работа; это не определяет тебя целиком. — Я резко поворачиваюсь к ведьмаку. — И ты знаешь, что его прислала Людмила. У него не было выбора, кроме как сделать это...

— Выбор есть всегда, — кричит ведьмак. — Всегда есть способ выбрать правильное вместо неправильного.

— И я сделал свой выбор, — заверяет нас рейф. — Я выбираю правильный путь. Я выбираю тебя, ведьмак...

— Боги, да избавь ты меня, блядь, от этого! Ты просто используешь меня, чтобы убить свою госпожу. А потом отнимешь у меня Берди. Или убьешь меня. Скорее всего, и то, и другое.

Рейф судорожно вздыхает, оседая на пятки.

— Джаспер... мой милый ведьмак...

— Не надо, — перекрикивает его Джаспер. — Никакой лжи, помнишь? Не давай мне обещаний, которые не сможешь, блядь, сдержать. Мы оба знаем, с чем столкнулись. Шансы на то, что мы все выберемся живыми чертовски ничтожны. — Он поворачивается ко мне. — И как ты ждешь, что я поддамся этому, а? Позволю себе желать этого, когда через неделю я, скорее всего, буду мертв?