Поглоти меня

У меня сводит живот от мысли, что мои личные дела теперь можно вот так просто вынюхать. Перевожу взгляд на Джаспера, и мой гнев угасает.

— Прости, я понятия не имела. Я не хотела... метить тебя. Или...

На скуле Джаспера дергается желвак, когда рейф произносит:

— Не надо.

— Чего?

— Не обесценивай это, — предупреждает Дайн. — Не удешевляй то, что вы разделили. Наш ведьмак гордится тем, как хорошо он о тебе позаботился. Носить на себе твой запах — это привилегия, Берди. И более того, это показывает, как он уважает твое стремление к независимости.

— В каком смысле?

Джаспер, разумеется, молчит. Рейф заполняет пробелы.

— На тебе нет его запаха.

— Хватит, Дайн, — наконец произносит ведьмак.

А, вот оно что. Секс был односторонним. Я пометила его, но Джаспер меня не пометил. В свою защиту скажу, что нас прервали Горти и кот. Я была более чем готова продолжать...

Погодите-ка. Джаспер думает, что я хотела остановиться? Думает, что я буду только эгоистично брать, даже не думая о том, чтобы отдавать взамен?

— Боги, как вы это выносите?

Я смотрю на рейфа.

— Что?

В янтарных омутах его глаз клубятся черные тени, когда его голос становится тише.

— Мне не нужно физически поглощать ваши души или даже питаться вашими аурами, чтобы видеть, как вы горите друг к другу. Эта тоска могла бы спалить весь остров. Почему вы оба ей сопротивляетесь? Что это вам дает? Вам нравится страдать?

От его слов меня пробирает дрожь.

— Всё не так просто...

Схватив меня, он грубо разворачивает меня и крепко прижимает спиной к своей груди.

— Посмотри на него, Берди. — Его вторая рука обвивается вокруг моей талии, надежно фиксируя. — Посмотри на нашего ведьмака.

Его хватка — как холодное железо. Непреклонна. Мне не остается ничего другого, как смотреть на Джаспера. Он стоит в двух шагах и наблюдает за нами. Впитывает взглядом каждое движение рук Дайна, то, как его бедра прижимаются к моим, как его пальцы сжимают мою челюсть. О чем он думает? Мне кажется, если бы он хотел это прекратить, то попытался бы отвоевать меня у Дайна. Но вместо этого он просто смотрит.

Думаю, он ждет, оценивает мою реакцию. Потому что темная лошадка здесь я, а не он. Он знает, кто он, и знает, чего хочет. Он знал, что Дайн наблюдал за нами прошлой ночью, и это не помешало ему быть со мной уязвимым, притянуть меня к себе и утешить.

И Джаспер тоже не боится зрителей.

Эта мысль что-то высвобождает в моем сознании. Я подавляю смешок, представляя, как моя совесть выпархивает на свободу сквозь прутья своей клетки. Рейф прав. Почему я с этим борюсь? Потому что Джаспер — мой босс и всё может усложниться? Потому что он почти вдвое старше меня? Потому что это было бы неприлично?

К черту приличия. Их больше не существует. Не на этом острове ведьм, рейфов и магических барьеров. И к черту разницу в возрасте. Дайн буквально бессмертен. Кого волнует, что Джаспер оканчивал школу, когда я только родилась? Да и всё это уже давно вышло за рамки слова «сложно».

Так в чем же мое оправдание? Почему я всё еще сдерживаюсь?

Дайн наклоняется, его прохладное дыхание касается моего уха.

— Эта потребность между вами — дикая штука. У нее есть рога, зубы и ползучие щупальца. Она пустит корни, если ты ей позволишь. Позволь моему ведьмаку вгрызться в твое сердце, и ты уже никогда его оттуда не вырвешь. — Крепко сжав мою челюсть, он поворачивает меня к себе. — Но ведь ты именно этого и хочешь, да? Это твой нежный маленький секрет, который ты прячешь глубоко внутри.

Я судорожно вздыхаю, пытаясь отстраниться. Этот рейф читает меня слишком хорошо. Я чувствую себя полностью обнаженной.

— Бедная маленькая птичка, — дразнит он. — Ты всю жизнь была одна. Тебе просто хочется хоть раз почувствовать, что ты пустила где-то корни. Хочешь быть значимой для кого-то. Хочешь быть непоколебимой и стихийной, чертовски незаменимой.

От его слов внизу живота всё загорается.

— Дайн...

— Это мое имя, — рычит он. — Теперь ты владеешь его частичкой, частичкой меня. Что ты с ней сделаешь, Берди Роудс? Будешь и дальше цепляться за свои человеческие предрассудки и притворяться оскорбленной тем, что я преследовал тебя без твоего согласия? Будешь злиться на нашего ведьмака за то, что он скрывал от тебя правду, когда скрытность — это единственный талант, который ему вообще позволяли оттачивать? Посмотри на него...

Он снова разворачивает меня; одна его рука накрывает мою грудь, пока он продолжает намертво прижимать меня к своему телу. Затем он опускает лицо и шепчет мне на ухо, но достаточно громко, чтобы ведьмак услышал:

— Думаешь, ты одинока? Прямо сейчас перед тобой — самый одинокий ведьмак из всех, кто когда-либо жил.

Джаспер напрягается. Его руки сжимаются в кулаки, а плечи деревенеют.

— Дайн... — предостерегающе окликает он.

Улыбнувшись, рейф оставляет нежный поцелуй на моем виске.

— Он не сказал тебе, что я следую за тобой по пятам, потому что защищал тебя. И не только твою физическую безопасность, милая Берди. Он защищал твой хрупкий человеческий разум, оберегал его, позволяя мечу опускаться постепенно, чтобы, когда перережут последние нити, привязывающие тебя к обыденной человеческой реальности, ты не потеряла равновесие.

Он проводит рукой по моей шее, легонько надавливая большим пальцем на отметину, которую только что оставил Джаспер.

— А теперь посмотри на себя, — воркует он. — Стоишь с гордо поднятой головой, бушуешь, как настоящая фурия. Ты услышала мою правду и ни на секунду не струсила. Нет, ты забрала свою власть и поставила меня на колени. Наш ведьмак хорошо тебя подготовил.

У меня такое чувство, будто я сейчас выпрыгну из собственной кожи.

— Пожалуйста, чего вы от меня хотите?

— Мы хотим, чтобы ты отбросила человеческую сдержанность, — хрипит он. — Она связывает тебя по рукам и ногам и делает ничтожной. Мы хотим, чтобы ты восстала, Берди Роудс. Взлети в небеса, как тот феникс, которым ты и являешься, и гори для нас.

Боже, он прав. Всю жизнь я старалась быть как можно незаметнее. Следовала всем правилам. Выполняла всё, чего от меня ждали. Пряталась у всех на виду. Так и выживают те, кто рождается ни с чем и кому мир ничего не даёт. Я никогда не позволяла себе по-настоящему чего-то желать. И уж тем более не позволяла себе сгорать от этого желания. Но внутри меня давно пылает огонь, и он рвётся наружу.

— Я не могу, — выдыхаю я. — Не могу просто отпустить всё...

— Можешь, — перебивает Дайн. — Ты никогда не задумывалась, почему твоя человеческая жизнь всегда казалась тебе какой-то чужой?

Качаю головой, в ужасе от того, что сейчас услышу его правду.

— Нет.

— Потому что ты была создана для этой жизни. Ты была создана для нас. Не разочаровывай нас сейчас, притворяясь, будто не хочешь той жизни, которую мы тебе предлагаем. Для тебя больше не будет никаких богов. Никакого рая и никаких человеческих законов. Никаких социальных правил. Только власть. И магия. И право забрать то, что твое.

Я таю в его объятиях, отдаваясь чувству, что сворачивается во мне, словно зверь. Я больше не могу его сдерживать. Я должна отпустить себя и поверить, что эти мужчины достаточно сильны, чтобы выдержать это пламя вместе со мной.

Не мужчины. Существа. Магические создания. Ведьмак и рейф. Смертный и бессмертный. Мне нужны они оба.

И я нужна им обоим. Три отчаявшиеся, одинокие души, сведенные вместе судьбой. Но больше не одинокие. Если нам хватит смелости...

Потянувшись рукой назад, я зарываюсь пальцами в волосы рейфа и с силой дергаю.