Страница 100 из 118
Но она дернула меня за волосы и покачала головой.
— Нет, я хочу тебя. А не твой рот.
Она хотела того же, что я давал Валери, и оттолкнула меня, чтобы снова многозначительно спросить:
— Хочешь, чтобы я повернулась?
Я встал и посмотрел на нее сверху вниз.
— Мия, трахать тебя так же, как ее — не...
Она перебила:
— Скажи мне повернуться.
— Тогда развернись и молчи, — процедил я, расстегивая ремень.
— Да, — пробормотала она, нагибаясь над столом. Я получил возможность наблюдать, как мерцает ее безупречная кожа в тусклом свете кабинета, как аппетитно торчит задница. Она оглянулась на меня через плечо. — Именно это я слышала каждый раз, когда ты брал ее.
Я схватил ее кудри, намотав их на кулак, и навис над ней.
— Ты не она, Мия.
— Все в порядке, Джеймсон. — Она едва заметно улыбнулась, словно мне требовалось утешение. — Мне нравилось слушать тебя, нравилось представлять, что я на ее месте, что ты будешь прикасаться ко мне так же. И я каждый раз трогала себя. Это было неправильно, но...
— Это было неправильно.
Неужели она не понимала, что я едва ли вообще думал о Вал, когда трахал ее? Мы оба получали разрядку, но не более того. Но с Мией я хотел остановить время и запомнить каждое её движение, каждое выражение лица, каждый звук, каждое прикосновение. Я хотел запомнить всё.
Я достал член из брюк и приставил его к её входу. Не дал ей времени привыкнуть, а вместо этого с силой вошел. Без защиты.
Ее стенки туго сжались вокруг меня, она ахнула, но я не остановился. Жестко выбивался в нее снова и снова.
— Абсолютно. Блядь. Неправильно.
— Джеймсон, о боже, — вскрикнула она. — Прости. Ты прав. Ты прав.
Я схватил ее за бедро и сильнее натянул волосы, с каждым толчком погружаясь все глубже. Я ненавидел ее извинения. Они были мне не нужны. Я хотел, чтобы она осознала разницу между собой и каждой женщиной, которая была у меня до нее. Что ни одна из них не была важна. Что значение имела только она. Но я слишком потерял голову, чтобы объяснять, и, возможно, чертовски боялся, что она не чувствует того же.
— Закрой рот, иначе я вставлю тебе кляп.
И я снова глубоко вонзился в нее — дальше, чем с кем-либо еще, дальше, чем смогло бы выдержать большинство женщин. И все же Мия встречала мои толчки, с силой насаживаясь киской на мой член.
Снова и снова.
Наша кожа с хлопаньем ударялась друг о друга, дыхание сливалось воедино, а тела словно сцепились.
Глубоко погрузившись в нее, я кончил и даже не подумал отстраниться в этот момент. Я хотел пометить ее, завладеть ею всеми возможными способами.
Мы обессиленно лежали на столе, тяжело дыша, когда я прошептал ей на ухо:
— Я трахал других женщин без скрытых мотивов, Мия, потому что с ними мне нечего было терять. — Я ослабил хватку на ее волосах и мягко пропустил пряди сквозь пальцы. — Но с тобой я боюсь потерять всё. Боюсь потерять тебя... Моя милая Мия. Моя дьяволица. Ты — всё для меня. Ты — мой Санктум.
Я сообщил об этом Алмазам еще после того, как трахнул ее на мотоцикле. Все, кроме Мии, это знали. И я даже не был уверен, услышала ли она мои слова, когда перевернул ее на столе и поцеловал в губы так жестко, чтобы она точно поняла: я владею ею, а она владеет мной.
Отныне она всегда будет под защитой.
Я осыпал лёгкими поцелуями её шею, ключицы и живот, спускаясь всё ниже, а затем подтянул её к самому краю стола и опустился перед ней на колени.
— Не думаю, что выдержу еще, — произнесла она.
Мия попыталась сесть, но моя рука легла ей на горло, вдавливая обратно в стол.
— Я не согласен, красавица. Если станет слишком тяжело, похлопай меня по запястью. А до тех пор здесь решаю я, когда всё закончится. — Я сжал пальцы достаточно сильно, зная, что перекрыл ей кислород.
Ее глаза расширились, но не от паники, а скорее от удовольствия. Она не стала хлопать по запястью, лишь обхватила его, пока я закидывал ее ногу себе на плечо и проталкивал язык внутрь, одновременно массируя большим пальцем набухший клитор.
Я почувствовал на языке её возбуждение, смешанное с моей спермой, и мой член снова затвердел.
Я вылизывал ее киску, довольно мыча, чтобы вибрация передавалась ей, а затем поднялся и навис над ней. Ее дыхание было поверхностным, губы едва приоткрыты.
— Шире, детка.
Она послушалась — раздвинула ноги и открыла рот. Я медленно, дюйм за дюймом, скользнул обратно в нее, сплевывая ей прямо в рот и наблюдая, как наша смесь падает на язык. Ущипнул ее клитор, почти полностью вышел и с силой толкнулся обратно, позволяя ей дышать, глотать и чувствовать наш вкус.
Я запоминал её. То, как расширялись её зрачки, как румянец разливался по лицу, и как ощущалась её киска на моем члене.