Страница 20 из 61
Кровь отхлынула от ее лица. Время на миг повернулось вспять. Она снова была в постели с Николасом Сейбином и тонула в его бездонных глазах.
Аврора выбежала из зала и вскоре оказалась в библиотеке. Стоявшая на столе лампа осветила лишь небольшую часть комнаты. Аврора едва добрела до кушетки и схватилась за спинку. Лицо горело, на лбу выступила испарина, сердце бешено колотилось.
Аврора стянула с лица маску и, в отчаянии прикусив губу, тряхнула головой. Может, она сходит с ума? Она действительно не могла забыть Николаса, но чтобы воспоминания вдруг превратились в реальность…
— Аврора, — раздался за ее спиной шепот. Аврора замерла от ужаса.
— Аврора, взгляни на меня!
Она медленно повернула голову. Вот он, пират, стоит посреди комнаты, всего в нескольких шагах от нее. Боже, как он похож на Николаса!
Аврора вцепилась в спинку кушетки и закрыла глаза, вновь открыла их, призрак никуда не исчез.
— Нет, — хрипло пробормотала она, — ты умер…
— Не совсем, любовь моя.
Он снял повязку, дав ей возможность увидеть его лицо. Нет, эти глаза ей не спутать ни с какими другими. Николас…
— Господи, — только и смогла прошептать она. Рот его скривился в жалком подобии улыбки.
— Ты не рада видеть меня, мой ангел?
Аврора поднесла руку к виску. Она была на грани обморока, ноги отказывались ее держать. Она упала бы, не подхвати ее Николас, который в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние. Его прикосновение было более чем реальным.
— Не может этого быть…
— Может, Аврора. Я и в самом деле здесь — из плоти и крови.
— Но как… — прошептала она, глядя ему в глаза.
— В последний момент Мадсен отказался отдать приказ о казни, вспомнив об оказанной ему мной услуге, и велел отправить меня на Барбадос, на базу британского флота, чтобы приговор привели в исполнение там.
— Но я видела твою могилу…
— Боюсь, тебя ввели в заблуждение. Перси знал, что ты откажешься покинуть остров, пока не убедишься, что я мертв, и ты уже ничего не можешь сделать для моего спасения. Поэтому я попросил его сымитировать мое погребение. Мадсен помог.
— Значит, это был обман?
Аврора смотрела на него, не веря своим глазам. Прошло немало времени, прежде чем она обрела способность говорить. Она пребывала в смятении: шок, гнев, обида — как он мог так жестоко се обмануть?
Аврора коснулась его щеки. Кожа его была теплой и гладкой — он недавно побрился. Он накрыл ее руку своей, поднес ее ладонь к щеке. Затаив дыхание, они замерли, пристально глядя друг на друга.
Аврора снова покачнулась, и он заключил ее в объятия.
— Тебе надо лечь, — решительно заявил Николас и отнес ее на кушетку, а сам сел рядом.
— Я хорошо себя чувствую, честное слово, — едва слышно произнесла Аврора.
Николас уже расстегивал на ней лиф домино. Пальцы его коснулись ее обнаженной кожи, и Аврору проняла дрожь. Она вспомнила — очень ясно и очень живо — их первую и единственную брачную ночь. Николас, должно быть, угадал ее мысли.
— Какая же ты красивая! — Он не мог оторвать глаз от ее груди, и соски от одного лишь его взгляда напряглись и стали твердыми.
Аврора хотела что-то сказать, но не было сил.
Николас судорожно вздохнул, поднялся с кушетки, подошел к маленькому столику, взял графин с бренди и плеснул немного в стакан.
Аврора выпрямилась и поспешно застегнула лиф. Николас принес ей бренди и сел рядом.
Аврора послушно выпила обжигающую жидкость.
— Прости за эту сцену, я просто…
— Потрясена?
— Да. — Аврора, нахмурившись, пристально посмотрела ему в глаза. — Прошло четыре месяца, Николас. Почему ты не дал знать о себе? Перси об этом тоже ничего не писал…
— Он не знал. Я числился утонувшим и не считал нужным разубеждать британцев. Возможно, теперь до Перси уже дошли кое-какие слухи и он написал тебе, но письмо еще в пути. Сама понимаешь, война — почта работает не так, как в мирное время.
Аврора была зла не только на Николаса, но и на кузена. Ее обманули. Предали! Перси заставил ее поверить в смерть Николаса, рыдать над его могилой, страдать несколько долгих месяцев…
— Как ты мог поступить со мной подобным образом? — спросила она.
— Прости, Аврора. Наверное, мне следовало попытаться передать тебе весточку, но война все сильно усложнила. Я должен был как-то выжить, и остальные проблемы отошли на второй план.
Действительно, как она смеет на него сердиться, когда он стоит перед ней живой после всего того, что ему пришлось вынести. Гнев мгновенно сменился радостью, безбрежной как океан, Авроре не терпелось узнать, как удалось ему выжить.
Словно прочитав ее мысли, Николас спросил:
— Тебе любопытно, как я сумел избежать виселицы?
— Еще бы!
— Начался шторм. Воспользовавшись паникой и суматохой, я прыгнул за борт. Я уже говорил, что Мадсен приказал конвоировать меня на Барбадос. Молния попала в мачту, корабль начало болтать. Я избавился от цепей и прыгнул за борт. Все решили, что меня смыло с палубы волной. Желающих вытащить меня из воды не нашлось. Так я и спасся.
— Странно. Ты выжил благодаря тому, что корабль попал в шторм…
— Отчасти ты права, любовь моя. Но еще больше своей жизнью я обязан тебе — приговор отстрочили, дав судьбе время сделать приготовления.
— Если бы я знала, что ты жив! Сколько горьких слез я пролила напрасно.
— Ты в самом деле скорбела обо мне, Аврора?
— Конечно, ты ведь мой муж.
— Был им и остаюсь, — после секундного замешательства подтвердил Николас.
Аврора едва не вскрикнула. Только сейчас она осознала, что, собственно, произошло. Она — не вдова, нет. Она — замужняя женщина. И Николас — ее законный супруг. Все еще ее законный супруг. Господи, сохрани…
— Именно поэтому я здесь, в Англии, — тихо добавил Николас. — Я должен быть рядом с тобой, Аврора, моей женой.
Аврора ошеломленно молчала.
— Я мог бы приехать раньше, — продолжал он, — но, чтобы обезопасить себя в пути, пришлось подготовиться, а на это ушло время. Мне нельзя было плыть сюда на корабле под американским флагом. Пришлось комиссовать корабль моего кузена Уиклиффа и нанять команду, сплошь состоящую из британцев, выправив, как положено, все бумаги — дабы не придрались в британских водах.
— Господи, — встреноженно произнесла Аврора, — для Британии ты остаешься врагом, преступником. Ты в смертельной опасности! Тебя могут увидеть и…
— Успокойся, родная. Меня уже видели, Я здесь под чужим именем. И, если ты заметила, перекрасил волосы, после чего я стал очень похож на своего американского родственника — кузена Брандона Деверилла. Надеюсь, он не будет возражать, если я выдам себя за него. Что, собственно, я уже сделал. Впрочем, он вряд ли об этом узнает. У Брандона собственное судоходство, и в настоящий момент его больше занимают дела военные, чем семейные.
— Николас! Твой родственник — американец! А значит, враг Британии.
— Здесь совсем другая история. Мой братец Брандон целиком и полностью на стороне Британии. Именно за такого человека я и выдаю себя. В Америке таких, как он, несколько сотен, если не тысяч, и все они ищут политического убежища на британской земле. Я не исключение. Брандона мог бы возмутить этот маленький обман, поскольку он стал презирать англичан после того, что британское правительство сотворило с Бостонским судоходством. Но я жертвую его репутацией во имя благого дела.
— Однако… Если тебя разоблачат, то могут повесить!
— Ты совершенно права, только я не позволю себя разоблачить. — Он ослепительно улыбнулся. Аврора совершенно не разделяла его благодушия. Скорее, злилась на него за столь преступное легкомыслие.
— Николас, тебе нельзя оставаться в Англии! Пойми, тебя убьют!
— Не так-то просто меня убить, мой ангел. Мне не впервой играть со смертью в прятки.
Она не сомневалась в том, что он не просто играет со смертью, но и получает немалое удовольствие от этой игры. Его дерзость, граничащая с безрассудством, наполнила ее гневом. Он и на бал явился одетый пиратом — ни дать ни взять легендарный Капитан Сабля.