Страница 35 из 46
– Пока да, но в случае повторного шабаша рискуют быть застреленными. – Я подошла ближе и увидела на коврике под нашей дверью большой белый пакет, похожий на подушку. – Так, а это еще что?
– Не знаю, в дверь позвонили, я и выглянул. – Петрик опустил взгляд на коврик и тоже увидел пакет. – О, доставка до двери? Это ты что-то заказывала? Какой нарядный пакетик…
– Не трогай его! – испугалась я.
Поздно! Петрик уже сунул в подозрительный пакет свой любопытный нос и шаловливые ручки.
– Хм… Это же мой родной костюмчик! – Петрик вытащил из пакета трикотажные штанишки цвета мокрого песка.
– А могла быть чья-то чужая бомба, – попеняла я другу, подвинув его, чтобы войти в квартиру. Закрыла за собой дверь, заперла ее на задвижку и продолжила: – Нельзя быть таким неосторожным, Петя. Черт знает с кем имеем дело…
– О ком это ты? – поинтересовался дружище уже из гостиной. – Расслабься, бусинка, пакет из итальянской химчистки «Мама мыла», тут мои собственные вещички – те, что я одалживал Игорьку. Видишь, он обещал, что все вернет, и не обманул, хороший мальчик…
– Твой хороший мальчик ходит с пистолетом! – Я, в отличие от легкомысленного Петрика, ничуть не расслабилась. – Это он утихомирил соседских деток, показав во‐от такой ствол! – Я развела руки, как рыбак, показывающий размеры пойманного сома.
Преувеличила, конечно, чтобы застращать бесшабашного друга, но не преуспела. Даже наоборот.
– Во-от такой ствол? – мечтательно протянул Петрик, и глаза его затуманились. – Ах, мне бы показал…
– Петя! – Я бухнулась на диван рядом с пухлым пакетом. – Мне кажется, ты не понимаешь, как все серьезно. Этот твой Игорек…
Петрик вздохнул и закатил глаза.
Я поменяла формулировку:
– Этот так называемый Игорь ходит по городу с огнестрельным оружием и представляется полицейским.
– Да-а-а? – мечтательности в голосе Петрика не убавилось. Он любит бравых парней в форме.
– Во всяком случае, соседскому пацану он так и заявил: «Откройте, полиция!» – сказала я. – А потом пообещал всех там перестрелять, если они еще раз устроят такой тарарам.
– О, мой герой! – умилился Петрик.
– Тьфу ты! – Я плюнула. – С тобой бесполезно разговаривать…
– Дзы-ы-ы-ынь! – зазвонил мобильный, любезно предлагая мне нового собеседника.
Я сбегала я комнату, где оставила телефон, и рявкнула в трубку:
– Суворова!
– Ты-то мне и нужна! – не устрашился моего грозного тона брат Эмма, пребывающий в великом возбуждении. – Люся, ты не поверишь, что случилось!
– Все живы? – сразу уточнила я.
Мало ли – ходят тут всякие с пистолетами.
– Да. Наверное. Кто – все? – Эмма сбился и сбавил тон.
– Ну, хотя бы ты и Уильям Брэдли Питт.
– И я, и Уильям, и Брэдли – все целы, – успокоил меня братец. – И даже этот голый дядька вполне живой, вот-вот очухается, похоже, но я один с ним не сдюжу…
– В каком это смысле ты не сдюжишь с голым дядькой?!
Оживившийся Петрик попытался вырвать у меня трубку, но я не уступила и злобно зыркнула на него: не он ли научил моего брата плохому?
– Ты, Люсь, о чем сейчас подумала, а? – укоризненно произнес в трубке Эмма и сокрушенно поцокал языком. – Ай-ай-ай, я-то считал, мы хорошо друг друга знаем…
– Виктор-р-р-р! – рыкнула я.
– Ой, все!
Эмма знает: если я называю его паспортным именем, дело серьезное, шутки в сторону.
– Докладываю! Я пошел на свалку посмотреть, нет ли там еще чего-нибудь подходящего на продажу, – деловито начал брат, но тут же сбился. – Слушай, «Авито» – это вещь, надо чаще пользоваться, чего мы деньги-то упускаем…
– Короче!
– Короче, я нашел! Кто-то выбросил старый шкаф! – Эмма снова собрался.
– И? Тебе опять нужна помощь грузчиков?
– Она тоже, – согласился братец. – Но дело не только в этом…
– Эмма, не тяни!
– Не тяну. Дело в том, что этот шкаф оказался не совсем чтобы пуст…
У меня возникло дикое подозрение.
– В шкафу голый мужик! – подтвердил Эмма.
Моя рука разжалась, мобильник, как живой, пополз вниз – я едва успела поймать его.
Прижимая к груди телефон и с трудом контролируя голос, норовящий сорваться на визг, я передала шокирующую информацию Петрику:
– Эмма нашел старый шкаф, а в нем нового голого мужика!
– Да что ж такое! – Петрик досадливо хлопнул себя руками по бокам, как пингвин крыльями. – Почему я никогда такого не нахожу!
– Потому что не ходишь по свалкам? – предположила я и потянулась, чтобы сдернуть с головы друга полотенце. – Собирайся, одевайся, я вызываю такси.
– Поедем на свалку? – догадался Петрик и засуетился, готовясь к выходу.
По дороге к легендарной свалке я нервно хихикала: видение голого мужика в шкафу меня веселило – как в анекдоте, право слово!
А вот мой добрый друг беспокоился:
– Ах, как он, бедный, в шкафу? Ему же там тесно, темно, страшно!
– С ним Эмма, – напомнила я. – Он кого хочешь развеселит.
– Да, это у вас фамильное, – съязвил Петрик, и я перестала хихикать.
Водитель и так уже посматривал в зеркальце на нас, шепотом препирающихся на заднем сиденье, с подозрением и опаской. Поскольку мы очень спешили, то на этот раз поехали на такси, но остановили его, не доезжая до свалки, чтобы дополнительно не тревожить водителя шокирующими сценами.
Правильно сделали: сцена нам открылась незабываемая. На краю свалки нетерпеливо переминался, вглядываясь в изгиб пылящей дороги, Эмма. За ним топтался мужик-найденыш – уже не вовсе голый, а только топлесс, в пышной и трескучей цветастой юбке, явно наскоро сооруженной из какого-то подручного материала. Вместе они здорово походили на Робинзона и Пятницу, ожидающих прибытия какого-нибудь плавсредства, чтобы покинуть остров.
Увидев, что мы пешком, без машины, Эмма покривился. Петрик же, остановившись на краю замусоренной поляны и оценив открывшуюся нам картину, объявил:
– Ну, во‐первых, это не шкаф, а буфет! – Как дизайнер-многостаночник, он и в предметах интерьера хорошо разбирается. – А во‐вторых – еще раз здравствуйте, Артур!
Мужик в дикарской юбочке смущенно побагровел и стал еще больше похож на краснокожего аборигена.
– Вы тоже знакомы? – удивился Эмма.
– Почему тоже? И ты с ним уже знаком? – встревожилась я. – Как давно, насколько близко?
– Люсь, да ведь Артур приезжал смотреть рояль, от него еще сладкими булочками пахло, помнишь? Просто он тогда был сильно небрит, а вы с Петриком далеко сидели и не рассмотрели его.
– Ничего, у нас была возможность друг друга рассмотреть, – махнул на Эмму Петрик. – Мы потом еще встречались… Сколько раз? – Он задумался, замолчал и начал загибать пальцы.
– Это наша третья встреча, – подсказала я.
– О! Уже третья?! – Петрик обрадовался.
У него вообще-то твердые моральные устои, он придерживается старомодного правила «Трех свиданий»: никакого секса до четвертой встречи. Поначалу – только разговоры, улыбки и комплименты.
– Какая у вас прелестная юбочка! – с комплиментом Петрик не задержался. – Что за ткань, не пойму, так замечательно блестит и держит форму – кристалон, сатен, болонья?
– Клеенка, – ответил за ужасно смущенного Артура Эмма. – Это все та же наша скатерть, я принес ее, чтобы тащить на ней шкаф.
– Буфет! – поправил его Петрик и полез в свою объемную торбу. – Вот, кстати…
Что в данной ситуации может быть кстати к шкафу-буфету, я не представляла, а на то, чем Петрик дома набил свою сумку, в спешке не обратила внимания.
Оказалось, он привез тот самый старый караваевский прикид – штаны и майку, в которых мы эвакуировали с этой же свалки предыдущего голыша из рояля.