Страница 25 из 46
Только помните, что вероятность появления в будущем почтительных внуков по мере увеличения числа объектов любовного недостроя неуклонно уменьшается».
«У Афанасьевых детей не было, почему это, интересно? – снова влез с вопросом мой внутренний голос. – Не хотели или не смогли? Хотя в любом случае отсутствие детей отчасти объясняет нездоровую фиксацию Ольги Петровны на Витеньке, как она называла своего супруга. Похоже, несчастная женщина перенесла на любимого всю нерастраченную материнскую нежность…»
– Отложим этот вопрос на потом, сгодится как тема для новой статьи, – пробормотала я, мысленными пинками загоняя настырного надоеду в глубину души.
«Этап третий: «Вижу цель!»
Если вас не отвратила от нового кавалера даже шокирующая правда о его патологической неприязни к мини-юбкам, значит, мысленно вы уже сказали этому роману протяжное томное «да-а-а-а!» и включили на пути поклонника зеленый свет.
Это переломный момент. Претендент прошел кастинг, и теперь вы заботитесь не о том, чтобы с аптекарской точностью взвесить все его достоинства и недостатки, а о том, чтобы с полным комплектом тех и других удержать его при себе.
Вы открываете дверцу в сердце и… становитесь беззащитной и уязвимой, как крепость с опущенным мостом, поднятой решеткой, отозванными из рва крокодилами и растянутым между шпилями башен кумачовым полотнищем «Добро пожаловать, дорогой захватчик!».
Именно на этой стадии отношений у партнеров начинаются классические проблемы с сердцебиением, дыханием, речью и окраской кожных покровов. Но если краснея, бледнея и заикаясь, вы все-таки сумеете продемонстрировать друг другу взаимный интерес, неизбежно начнется новый этап».
«А не было ли у Афанасьевой проблем с сердцем? – едва дождавшись, пока я закончу абзац, включился мой внутренний голос. – Или каких-нибудь психических отклонений…»
– Ты это к тому, что непреходящая безумная влюбленность в одного и того же мужчину – признак ненормальности? – Я снизошла до диалога.
«Нет, я к тому, что бывают разные реакции на стресс. Кто-то на выбросе адреналина бежит, как лань, или дерется, как лев, а кого-то буквально парализует. Может, Афанасьева, свалившись в воду, потеряла всякую способность двигаться, вот и утонула, как камень?»
– Я подумаю об этом позже, – пообещала я, – когда статью допишу. Помолчи немного, а? Всего два этапа осталось.
«Этап четвертый: «Все тайное становится явным»
По истечении некоторого времени взаимные симпатии становятся очевидными. И тут вы начинаете удивляться… самой себе!
Казалось бы, все идет по тому самому сценарию, который вы нарисовали в своем воображении: вот Он пришел, сжимая в кулаке букетик шпината и щавеля для зеленого супа, нежно обнял вас свободной рукой и при этом удержался от того, чтобы ревниво одернуть вашу возмутительно короткую юбку. А вы вдруг замерли, как соляной столб!
«В чем дело?» – неумело скрывая обиду, спрашивает Он. И вы мысленно задаете себе тот же самый вопрос, щедро дополняя его ругательными словами в собственный адрес. Нет, вы не дура. И не идиотка. Тем более не неженка-недотрога, боже упаси! Вы просто слишком взволнованы, неуверены в себе и очень боитесь испортить так хорошо начавшуюся сказку.
Еще одно характерное отличие данного этапа – небольшие проблемы с координацией движений. Если вдруг Он уронит свой пучок ботвы и вы кинетесь собирать рассыпавшуюся зелень, при этом столкнетесь головами, подобьете ему глаз, побежите за свинцовой примочкой, споткнетесь о табуретку, упадете, разобьете колено и обольете примочкой кота – не расстраивайтесь, это нормально. Неуклюжесть – типичный симптом любовного волнения. На данном этапе всем нужно проявить терпение и некоторую широту души (особенно коту)».
«Да, а что у нее было с координацией, у Афанасьевой-то? – Едва я поставила точку, ввинтился в паузу внутренний голос. – Даже если трава была мокрой и скользкой, разве нельзя было удержаться на берегу – схватиться за ветки ивы или затормозить каблуками? На ней были высоченные шпильки, такие можно использовать вместо ледорубов при подъеме на Эверест!»
– Ледорубы в руках держат, а шпильки на ногах носят.
«Ладно, сравним каблуки не с ледорубами, а с альпинистскими кошками, это такие обувные шипы…»
– Я знаю, что такое кошки! Уймись, я уже четыре этапа описала, один пятый остался, а потом поговорим!
«Молчу, ухожу, жду…»
Издав тихое – чтобы не разбудить спящую Доронину – горловое рычание, я вернулась к тексту.
«Этап пятый: «Это оно!»
Вы более или менее благополучно пережили четыре предыдущих этапа, ваши отношения обрели стабильность, и вы с облегчением, знакомым только роженицам и больным с временной непроходимостью кишечника, поняли: любовь пришла! Большое и светлое чувство состоялось. Тут самое время вспомнить, как герои боевиков говорят друг другу: «Сверим часы!» – и с аналогичной деловитой интонацией предложить малому сопоставить ваши представления о любви.
Вот очень простое, но полезное психологическое упражнение. Возьмите чистый лист бумаги и в заголовке красивым почерком с игривыми завитушками напишите: «Любовь – это…» Пусть ваш возлюбленный закончит начатую фразу, загнет бумагу и вручит принадлежности для письма вам. Передавая друг другу ручку, как эстафетную палочку, и великодушно воздерживаясь от того, чтобы заглянуть пишущему через плечо, заполните лист своими соображениями о сущности любви. Потом хлебните чего-нибудь бодрящего, отважно разверните свиток и узнайте, совпадают ли ваши взгляды.
Будьте готовы к тому, что стопроцентного совпадения не получится, даже если вы закрутили роман с собственным сиамским близнецом. Мужчины и женщины слишком разные, чтобы единодушно и с одинаковым энтузиазмом принимать постулаты типа: «Любовь – это вместе плакать над судьбой рабыни Изауры» или «Любовь – это по пробуждении получить горячий завтрак из трех блюд, чистое белье, носки и свежевыгляженную рубашку». Однако, если совпадений будет меньше трети, стоит задуматься о перспективах конкретного светлого чувства. Огорчительно велика вероятность того, что в данном случае любовь – это всего лишь ошибка, которая в будущем станет для вас разве что учебным пособием».
«Слушай, а он-то, он ее любил? Я про Виктора и Ольгу Афанасьевых, – ожил внутренний голос».
– Наверное, любил, если женился и прожил с ней двадцать лет, – рассудила я.
«А как тогда проявлял свою любовь?»
– Уж точно денег на жену не жалел. – Я припомнила дорогой наряд и ухоженный вид Ольги Петровны.
«Так, может, и часть имущества на нее записал? Или бизнес?»
– Я поняла, к чему ты гнешь! – От волнения я подпрыгнула на стуле. – Если Виктор изменял жене, то, может, и развестись с ней хотел? А если она являлась владелицей бизнеса или имущества, разводиться ему было невыгодно…
«А вот прихлопнуть надоевшую супругу – самое то! – неуместно радостно закончил внутренний голос. И деловито добавил: – Кстати, не обязательно было делать это лично, мог и нанять кого-то, и тогда понятно, зачем ему понадобилось алиби на выставке».
– Все, умолкни, – попросила я. – Сейчас я перечитаю статью, покажу ее Доре, отправлю Смолиной, а уже потом можно будет подумать, как подобраться к Афанасьеву и покопаться в его грязном белье.
Доронина, как выяснилось, не велела мне этим заниматься, но я понимала, что не успокоюсь, пока во всем не разберусь.
– Федор Михалыч, сделай лицо попроще, – досадливо попросила я Доронину. – Ты будто на эшафоте стоишь, у позорного столба.
– Но это же похороны! – возмутилась она, не меняя страдальческого выражения физиономии.
– Но не твои же!
– Генералюссимус! – Дора развернулась ко мне всем корпусом. – Да если ты допустишь, чтобы на моих похоронах у меня было такое лицо, я не знаю, что сделаю!