Дети времени

– Что происходит? – вопросил он.

– Мы готовы, – выдохнул Гюин. – Время настало.

– Для твоей загрузки?

– Для моего вознесения, моего вечного служения, которое позволит мне всегда вести мой народ – в этом мире и в следующем.

Он начал делать трудные шаги, один за другим.

Откуда-то возникла Вайтес с горсткой своих людей, застывших у аппарата словно жрецы. Глава научников бросила беглый взгляд на Холстена, но в нем не было любопытства. По краям большого зала стояло чуть больше десятка мужчин и женщин в бронированных скафандрах – команда безопасников Карста. Среди них должен был находиться и их шеф, но щитки на их шлемах были опущены.

«Старая банда снова собралась, за одним исключением».

Холстен остро осознавал, на что Лейн рассчитывала бы: на то, что он выгадает для нее время, хоть он и понятия не имел, направляется ли она сюда вообще.

– Гюин! – позвал он капитана. – А как же они? – Он указал на собирающуюся паству. – Что будет с ними после того, как ты… будешь переведен? Они продолжат размножаться, пока не заполонят весь корабль? Пока еды вообще не останется? Что будет?

– Я о них позабочусь, – пообещал Гюин. – Я покажу им путь.

– Это будет повторение лунной колонии! – возмутился Холстен. – Они умрут. Они съедят всю пищу. Они просто будут… жить повсюду, пока все не начнет ломаться и отказывать. Это не пассажирский лайнер. «Гилли» не рассчитан на то, чтобы в нем жили. Они – груз. Мы все – груз. – Он набрал побольше воздуха. – Но к этому моменту у тебя появится твой электронный аватар. Пока будет источник энергии, с тобой все будет в порядке. Возможно, с большей частью корабля все будет в порядке, с грузом в стазисе… Но эти люди и их дети, и… что потом? – может, появится еще одно поколение после них – а потом они умрут. Твои последователи будут долго умирать от голода, отказа оборудования, холода и отсутствия воздуха – и от всего остального, что может произойти, потому что мы ведь в, мать его, космосе!

Он сам изумился собственной горячности и подумал: «А почему меня вообще так волнуют эти психи?» Но оказалось, что волнуют.

– Я о них позабочусь! – Голос Гюина без труда стал оглушительным: динамики транслировали его по всему залу. – Я – последний пастырь человечества!

Холстен ожидал, что его слова поднимут среди паствы бурю страха и смятения, однако они казались странно спокойными, веря словам Гюина и практически не замечая ничего, что говорилось против него. На самом деле единственной реакцией на его слова оказались две самые крупные овцы из стада Гюина: они встали у него за спиной и схватили за плечи, словно собираясь утащить прочь. Ему нужно новое оружие. Теперь ему придется действовать грязно.

– И еще одно! – выкрикнул он, когда Гюин уже поднялся на верхнюю ступеньку. – Ты ведь знаешь, что Карст и Вайтес сотрудничали с Лейн у тебя за спиной?

Наступившую после этого мертвую тишину нарушил приглушенный шлемом голос Карста, который рявкнул:

– Ах ты, ублюдок!

Гюин застыл в полной неподвижности и молчании – и потом все тоже застыли. Холстен покосился на Вайтес, которая взирала на происходящее со спокойным любопытством, словно не ощутив внезапной перемены настроения толпы. Люди Карста начали сдвигаться. Все они были вооружены – и сейчас их пистолеты по большей части были направлены на правоверных.

«Сделал ли я самое разумное из того, что мне сейчас было доступно?»

– Я тебе не верю, – прокаркал голос Гюина, хотя, если его бестелесный голос и правда был лишен веры, он был до краев полон электронных сомнений. Паранойя Гюина явно имела круговой обзор.

– Когда меня схватили твои клоуны, я как раз шел со встречи – моей, Лейн, его и ее, – он пальцем указал на виновных.

– Мейсон, заткнись, пока я не отстрелил твою гребаную голову! – проорал Карст, ловко уничтожив все оставшиеся сомнения в его виновности.

Паства была по большей части вооружена, пусть это в основном были самодельные копья и дубинки. Они сильно превосходили числом людей Карста, а стычка пошла бы в тесноте.

– Вы вернетесь в стазис! – рявкнул Гюин. – А уж ты-то, Вайтес!

– Отвали! И что потом? – отрезал Карст. – Думаешь, я тебе доверяю?

– Я стану кораблем! – почти провыл Гюин. – Я стану всем. От меня будет зависеть жизнь и смерть всех представителей человечества. Думаешь, если не войдешь в стазис, то спрячешься от моего гнева, восстав на меня? Подчинись немедленно, и я буду милосерден.

– Капитан!.. – начала было Вайтес.

В нарастающем шуме паствы Холстен попытался читать по ее губам.

– И ты тоже, предательница!

Гюин наставил на нее иссохший до прутика палец.

А потом то ли Карст, то ли кто-то из его людей попытался выцелить Гюина – и началась драка. Прозвучало несколько выстрелов, выбивших искры из свода, жадно взрезав толпу, но бой почти моментально превратился в свалку: необученные, но горячие массы накинулись на немногочисленный отряд Карста.

Именно в этот момент свой ход решила сделать Лейн.

Группа прислужников вырвалась из толпы и понеслась по ступенькам к Гюину – и даже Холстен решил, что это фанатики, спешащие защитить своего вождя, стать неким живым щитом. Только когда их предводитель извлек какое-то самодельное оружие и с него слетел капюшон, классицист осознал свою ошибку.

Спустя секунду Лейн уже прижала свое оружие – какой-то промышленный степлер – к виску Гюина и заорала, привлекая к себе всеобщее внимание.

К этому моменту упало уже человек двадцать раненых или убитых: пара из людей Карста, а остальные – неудачливые последователи Церкви Гюина. Лейн так и не добилась требуемой тишины: слышались рыдания, мольбы о помощи и как минимум один пронзительный вой, возвещавший о безвозвратной потере и горе. Тем не менее большая часть правоверных застыли на месте, видя, что их пророка сейчас убьют в самый момент вознесения.

– А ну-ка! – прокричала Лейн на пределе своих возможностей. Ее голос не был создан для публичных заявлений или открытой ереси, однако она старалась как могла. – Никто не идет никуда, в том числе и в этот гребаный компьютер.

– Карст!

Голос принадлежал Гюину, хотя губы у него не двигались. Холстен посмотрел в сторону команды безопасников, сбившихся в плотную группу вокруг своего шефа. Если тот что-то и сказал, то его тихий ответ был не слышен, но стало понятно, что оттуда Гюину больше не стоит ждать помощи.

– Вайтес, отключи это дерьмо! – приказала Лейн. – Тогда мы сможем начать разбираться со всей этой кашей.

– Гм… – глава научного отдела наклонила голову к плечу. – Так у тебя есть какой-то план, главный инженер?

Эти слова было странно услышать от человека, не склонного к пустым разговорам. Холстен увидел, как Лейн начала хмуриться.

Но, конечно, Вайтес ведь хотела, чтобы загрузка состоялась. Ей хотелось увидеть, что получится.

– Лейн! – крикнул Холстен. – Процесс уже идет! Он уже загружается!

Это был длительный процесс, но ведь Гюин был подключен к установке все это время. Он, наверное, скармливал свои мозги памяти «Гилли» уже целую вечность, кусочек за кусочком.

Лейн поняла это одновременно с ним – и нажала на спуск.

В это мгновение на лицо Вайтес стоило посмотреть: наконец-то подлинное потрясение, но одновременно и некое похотливое любопытство, словно даже такой поворот даст ей ценный материал для исследований. Что до лица самого Гюина, то оно вместе со всей его головой окрасило аппарат загрузки в красные цвета.

Раздался оглушительный стон, эхом разнесшийся по помещению, рвущийся и распадающийся на помехи, но начавший воссоздаваться, пока снова не стал голосом.

– Я! – крикнул Гюин, хотя его тело рухнуло в гамак из трубок и проводок. – Я! Я! Я!