Страница 82 из 142
В самом Большом Гнезде семя ереси уже пустило корни в тех ученых, на которых так полагается Храм. Ворчание самок-мастеровых, лишившихся расположения Храма, или бродячих самцов, опасающихся за свои никчемные жизни, легко игнорировать. Однако когда великие умы Большого Гнезда начинают ставить под сомнение диктат Храма, приходится действовать важным лицам – таким как Порция.
Бьянка относится именно к ним: ученый, член дома Порции, бывшая союзница. Видимо, еретические взгляды она питает уже давно. Бьянку упомянул другой заблудший ученый, и проведенный без предупреждения обыск лабораторий Бьянки показал, что ее личные исследования отклонились в область астрономии – науки, которая особенно располагает к возникновению ересей.
Пауков непросто арестовать, но Бьянку заперли в камере в системе туннелей специализированной муравьиной колонии, выведенной именно для этой цели. Тут нет запоров и замков, но при попытке ухода без определенного запаха, который ежедневно меняется, она будет разорвана насекомыми на куски.
Стражники-муравьи у входа в колонию получают от Порции нужный кодовый феромон и обливают ее сегодняшним пропускным веществом. Ей надо уложиться в определенный срок, иначе по его истечении она станет такой же заключенной, как Бьянка.
Она ощущает укол вины из-за того, что собирается сделать. Бьянку уже должны были приговорить, но Порция полна воспоминаний об общении и сотрудничестве с сестрой. Потерять Бьянку – значит потерять часть собственного мира. Порция злоупотребила своей властью, чтобы получить возможность вернуть еретичку в лоно Храма.
Бьянка – крупный паук, ее педипальпы и лапы украшены абстрактными узорами в синем и ультрафиолете. Эти пигменты редкие, их изготовление требует немалого времени и затрат, так что их нанесение демонстрирует немалую влиятельность (нематериальную, но неоспоримую валюту), которая до недавнего времени находилась в распоряжении Бьянки.
«Привет, сестра. – Поза и четкие движения лап придают сообщению колючую вескость. – Пришла попрощаться?»
Порция, уже вымотанная превратностями этого дня, пригибается, пренебрегая обычными движениями вызова и угрозы.
«Не надо меня гнать. Сейчас у тебя в Большом Гнезде мало союзников».
«Только ты?»
«Только я».
Порция внимательно следит за языком тела Бьянки: крупная самка чуть меняет позу, обдумывая ее слова.
«Я не имею для тебя других имен, мне некого выдать, – предупреждает допрашивающую обвиняемая. – Эти взгляды – только мои. Мне не нужна свита, которая говорила бы мне, насколько я права».
Даже не учитывая того, что многие сообщники Бьянки уже схвачены и осуждены самим Храмом, Порция заранее решила не вести расследование в этом направлении. Сейчас решается только одно.
«Я здесь, чтобы спасти тебя. Только тебя, сестра».
Педипальпы Бьянки чуть шевелятся в неосознанном выражении интереса, но она ничего не отвечает.
«Мне не нужен дом, который я не смогу разделить с тобой, – говорит Порция. Ее шаги и жесты точны, впечатляюще обдуманы. – Если тебя не станет, в моем мире появится прореха и все остальное исказится. Если ты отречешься от своих взглядов, я пойду к своим подругам в Храме, и они ко мне прислушаются. Ты будешь в немилости, но останешься свободной».
«Отрекусь?» – откликается Бьянка.
«Если ты объяснишь Храму, что ошибалась или была введена в заблуждение, я смогу тебя пощадить. Ты будешь моей, будешь работать со мной».
«Но я не ошибалась».
Движения Бьянки категоричны и тверды.
«Не можешь не ошибаться».
«Если ты наведешь линзы на ночное небо – сильные и прозрачные линзы, которые мы уже умеем изготавливать, – ты это тоже увидишь», – спокойно объясняет Бьянка.
«Эту тайну невозможно понять тем, кто не входит в Храм», – укоряет ее Порция.
«Так говорят те, кто в Храме. Но я смотрела. Я видела лицо Посланника, измеряла и изучала его, когда оно было в небе. Я устанавливала пластины и анализировала свет, который им излучается. Этот свет просто отражен от солнца. И тайна в том, что тайны нет. Я могу назвать тебе размеры и скорость Посланника. Я могу даже предположить, из чего он сооружен. Посланник – это кусок металла, и не более».
«Тебя изгонят, – говорит ей Порция. – Ты понимаешь, что это значит?»
Самки больше не убивают других самок, и самым суровым приговором Большого Гнезда бывает отлучение обвиняемой от чудес большого города. Такие преступники получают химическое клеймо, которое обрекает их на смерть при приближении к колониям городских муравьев – и многим другим колониям тоже, так как метка не конкретизируется. Изгнание слишком часто означает возврат к одинокому варварству в диких местах, вечное бегство от наступающей цивилизации.
«Я за свою жизнь получила много Пониманий. – Бьянка явно ничего не желает слышать. – Я слушала в ночи непонятные сигналы другого Посланника. Та штука, которую ты зовешь Богом, даже не единственная в небе. Это просто металлическая вещь, которая требует, чтобы мы изготавливали другие металлические вещи. А я ее видела, видела, какая она маленькая».
Порция нервно отшатывается: в часы упадка она и сама питала подобные мысли.
«Бьянка, нельзя отворачиваться от Храма. Наш народ следовал словам Посланника с самых давних времен – задолго до того, как мы смогли понять Ее цели. Даже если у тебя лично есть сомнения, нельзя отрицать, что традиции, создавшие Большое Гнездо, позволили нам выстоять перед множеством угроз. Они сделали нас тем, чем мы являемся».
Бьянка кажется опечаленной.
«А теперь они мешают нам стать тем, чем мы могли бы, – подсказывает она. – А это – моя основа. Если бы я себя от нее отсекла, от меня ничего не осталось бы. Я не просто считаю, что Храм ошибается: я считаю, что Храм стал обузой. И ты знаешь, что я не одинока. Ты должна была говорить с храмами других городов – даже с теми, с которыми Большое Гнездо враждует. Ты знаешь, что многие думают также, какя».
«И их в свое время накажут, – отвечает ей Порция. – Как и тебя».