Госпожа Лидия

– Госпожа Фросия, – обратилась к ней, когда с реверансами было покончено, – расскажите, пожалуйста, о чём вас просила подсудимая и чем угрожала, если вы не выполните её требование.

Женщине явно было некомфортно говорить о том, что она сделала, хоть и под давлением. Но переборов свой стыд она негромко начала свой рассказ.

– Мы работаем вместе с госпожой Антессой больше десяти лет. Точнее работали. – запнулась она, но после громче продолжила. – В последние два года она заставляла меня скрывать документы и некоторые сообщения, что она отправляла в космос используя рабочий планшет, что незаконно. Когда я сказала, что сообщу об этом начальству, госпожа Антесса стала угрожать, что загубит семейный бизнес моего сына. – на глазах женщина навернулись крупные слёзы. – У меня никого не осталось кроме него, а ферма, где он с женой и другими мужьями работают это всё что у них есть. Она небогатая, но на жизнь хватает. Они планировали в скором времени завести ребёнка, и я не могла позволить их единственному источнику доходов кануть в небытие. – уже всхлипывая всем телом, с трудом говорила госпожа Фросия. – Потому я молчала. И делала всё, что скажет госпожа Антесса.

Чтобы дать ей передышку я решила перетянуть на себя внимание.

– Для справки. Сын госпожи Фросии женат на одной из сестёр господина Ааруса, в чьей смерти обвиняется госпожа Антесса. – я указала на молчащую эрсхонку, которая словно абстрагировалась от реальности. – Он был старшим мужем обвиняемой.

– У стороны защиты есть вопросы к свидетелю? – спросила Санти, когда Фросия достаточно пришла в себя и могла продолжить отвечать на вопросы.

Антесса часто заморгала, будто просыпаясь. Её стальной взгляд упёрся в пожилую эрсхонку, и та вздрогнула, отвернувшись от сумасшедших глаз.

– Я хочу спросить её, получала ли она от меня деньги за своё молчание. Возможно, она была моей сообщницей, а не жертвой. – развязно растягивая слоги, упёрлась локтями в трибуну эрсхонка. – Ведь она знала с кем я работаю и какие проворачиваю дела. Но её совесть позволила ей закрыть глаза на чужие беды, лишь бы её сынок жил в тепле и достатке. – её голос сочился ядом, да так сильно, что мог убить всех в зале.

Она думала, что застанет нас врасплох своими словами, но Фросия давно об этом рассказала. Она действительно брала деньги у Антессы, но всё до медяка отдавала сыну и его семье. И про то, что подозревала Антессу в браконьерстве тоже рассказала. Единственное она не знала про похищение эрсхонцев, на такое она бы не пошла даже под страхом смерти.

– Брала. – не стала отрицать женщина. – И я-я была сообщни-ни-цей. – заикаясь от слёз ответила она. – Я помогала скрыть, что госпожа Антесса перевозила разные товары и даже людей с Эрсхо. Она занималась контрабандой многие годы, и я хот-ть и знала об этом, н-но молчала, опасаясь, что она навредит семье сына. – она громко сглотнула слюну, прикрыв ненадолго веки. – Я не знала, что ты похищала детей, но это не оправдывает мою помощь в сокрытие этого факта. Мне искренне жаль. – обратилась она в зал, где сидели матери и бабушки тех, кого похитили.

Когда она замолчала, я уверена, все задумались, как бы они поступили на её месте. На что мы готовы ради семьи? На всё и больше.

– Больше вопросов к свидетелю нет. – подвела итог Кларин, жестом разрешая женщине вернуться на своё место. – Следующий. – она тяжко вздохнула, понимая, что Фросия была одной из самых адекватных свидетелей.

– Прошу выйти госпожу Увару. – с трудом сдержалась, чтобы не выплюнуть это имя.

Я бы приравняла наказание этой эрсхонки к наказанию Антессы, но та не успела причинить серьёзный вред своим близким и не торговала эрсхонцами, а потому на мой взгляд легко отделалась. Ранее прошёл суд над ней, не такой громкий и помпезный, но про него всё равно написали в газетах. Её ждёт пожизненная работа в тюрьме, где она будет убирать, готовить и стирать вещи осуждённых, что работают на каменоломне или других объектах. Всё её имущество разделят мужья, которых сегодня нет в суде в силу их плохого состояния.

Эрсхонку вывели двое стражников, она также как и Антесса была закована в наручники и одета в серые одежды осуждённых. Сразу после суда она будет доставлена на остров, где и располагалось одно из отделений тюрьмы. Её удалось избежать смертной казни только благодаря тому, что она согласилась рассказать про деяния подруги.

– Госпожа Увара, младшая дочь госпожи Фифи́. – представилась женщина.

Никогда бы не сказала, что она домашний садист. Ухоженная, наверняка смогла бы стать моделью или актрисой на Земле. Длинные платиновые волосы, васильковые глаза и милая родинка над верхней губой. Фигура заставляла многих мужчин захлебнуться слюной, а женщин кусать локти от зависти.

Но всю картину портил характер госпожи. Если бы она не издевалась над мужьями, не принижала мужчин в целом, вероятно вышла бы идеальная женщина.

– Клянусь говорить правду и пусть меня покарает богиня, если я солгу. – так как она уже была осуждена, в ней не было страха.

Она уже знала про свою дальнейшую судьбу и не переживала из-за этого. Стояла гордо и уверенно, спокойно смотря на статую богини и на Верховных.

– Госпожа Увара, – привлекла я её внимание на себя, – я прошу вас рассказать, как вы познакомились с подсудимой и что вас с ней связывало. И не торопитесь. – добавила уже тише, но в зале была такая тишина, что мои слова даже тугоухий старик в конце в последнем ряду услышал бы.

– Это не имеет отношения к делу! – высказалась Антесса, чувствуя жареное. – Мои личные дела и общение с подругами никак не относятся к предъявленным обвинениям.

– Ошибаетесь. – я посмотрела прямо на неё, замечая, как крепко сжаты её руки в кулаки, явный признак нервозности и сдерживаемых эмоций. – Госпожа Увара свидетель насилия в семье и унижений достоинства граждан Эрсхо. Кроме того, она знала про подделку документов и вашем желание убить своих мужей, что вы по итогу и сделали.

– Это не доказано. – снова взорвалась Антесса, повышая голос до противного писка. – Их тела найдены у меня в особняке, но их мог убить любой раб, да даже они сами, могли в пылу драки прикончить друг друга, как фермер скотину.

Позади нас громко всхлипнула женщина, и я, не оборачиваясь, знала, что это кто-то из родных Ааруса. Даже мне стало плохо от сравнения эрсхонки.

Антесса рассчитывала использовать эту стратегию чтобы избежать обвинений в убийстве, но она ошиблась. Следователи и местные патологоанатомы выяснили, что орудием был нож, на котором были отпечатки пальцев госпожи. Кроме неё никто из слуг не мог заходить в подвал, там следы только четырёх людей: её, Дарка, Ааруса и Лейха. Что же до фантазии, где мужья убили друг друга, то врачи по характеру ножевого ранения и застарелых ран доказали, что убийца левша, а оба мужчины были правшами. В отличие от Дарка и Антессы. Но ребёнок не смог бы нанести такие раны в силу маленького роста и слабых мышц, остаётся только она.

Всё это позже я изложу суду, но сейчас я должна отстоять право госпожи Увары говорить. Ведь иначе наша сделка бессмысленна. Она, как и Антесса, будут символами для остальных, чтобы такого не повторилось больше никогда.

– Показания госпожи Увары нужно заслушать для того, чтобы иметь представление о пагубном влияние обвиняемой и доказать её насильственные действия по отношению к мужьям и малолетнему сыну на протяжении нескольких лет. – быстро нашла что ответить на выпад эрсхонки. – Вы назвали её подругой, а значит она была вхожа в ваш дом и могла быть свидетелем многих моментов.

– Принято. – одобрила мой довод Верховная Санти, едва ли не победно подбрасывая в небо кулак и ликующе восклицая. – Приступайте, госпожа Увара. Мы вас внимательно слушаем.