Госпожа Лидия

Просто старшая сестра Бахума оказалась беремена. Месяц пятый или шестой. И видимо она не сообщила своим братьям о том, что скоро станет мамой, а они дядями, потому муж сейчас в таком культурном шоке.

– Хоть что-то хорошее сегодня случилось. – постаралась поддержать мужа, который напоминал филина с открытым ртом и выпученными глазами, что не открывали от открытого платьем живота девушки, на котором, как и у брата была татуировка.

Уже предвкушаю реакцию Бахума, когда расскажу ему о встрече с Роландой.

Эрсхонка же не была удивлена нам. Она плавно подплыла в небесно-голубом наряде, украшенном хрусталём и топазами и остановилась напротив хитро улыбаясь.

У неё было такое же выражение лица, как и у моего мужа. Словно он переродился в женщину и теперь стоял рядом, нежно поглаживая округлый животик. Аж мурашки побежали по спине от своих же фантазий.

– Привет, Эрим. – она обняла брата, пока тот неловко развёл руки и явно боялся сжать слишком сильно свою беременную старшую сестрицу. – Я рада тебя увидеть, хоть и в этом месте. А ещё рада познакомиться с твоей и Бахума женой. – её внимание перешло с мужчины на меня. – Роланда. – она протянула мне руку для рукопожатия, и я ответила на него.

Мне понравилось, что она решила сразу опустить приставку «госпожа», как делали близкие друзья и члены семьи.

– Лидия, можно Ди, меня так зовёт Эрим. – она сразу располагала к себе, было в ней что-то такое, что заставляло улыбаться и хотеть быть с более доброжелательной. – Примите мои поздравления. – указала глазами на её округлости.

Она радостно улыбнулась, гордо выпятив свой живот. Ну точно Бахум! И повадки, и жесты как у него.

С другой стороны, наверное, все эрсхонки считают беременность поводом для гордости, ведь тут дети это счастье, посланное богами и все хотят иметь их как можно больше.

– Спасибо. – Роланда заправила за ухо светлую прядь, что выбилась из низкого хвостика. – Я ещё не говорила братьям, думала ближе к родам сообщить, чтобы они не переживали лишний раз. Прости, Эрим.

Она посмотрел брату в глаза, состроив умилительное выражение, как у котёнка, что стащил с новогоднего стола пару бутербродов с икрой. Ей, как и Бахуму, легко удавалось играть роль ангелочка, благодаря светлым, словно рожь, волосам, что обрамляли по-детски округлое лицо с большими кошачьими глазами. И если Бахума из-за коротких волос и накаченной фигуры ещё могли воспринимать как угрозу, то его старшую сестру хотелось пожалеть и простить за все грехи.

– А мама? Она знала о том, что ты ждёшь ребёнка? – обернулся на госпожу Лайкису муж и та сделала вид, что её интересует лепнина на потолке.

Видимо госпожа всё знала, но решила поберечь нервы сыновей и промолчать. Я поддерживала такое решение, потому что у мужчин в голове словно какой-то переключатель срабатывает, когда узнают, что их близкая женщина беремена. По крайней мере это касалось эрсхонцев. Сразу начинают гиперопекать, командовать и почти приравнивают к смертельно больной.

– Конечно, братик. – сдала с потрохами госпожу Лайкису Роланда. – Но не переживай, мужья не отходят от меня, оберегают как фарфоровую вазу. Даже сюда отпустили только когда узнали, что тут охрана на уровне Верховных и мама будет.

Эрим был готов многое высказать по поводу секретов в семье, но его остановила Кларин.

– Занимайте места. Осталось пять минут до начала. – поторопила она тех, кто ещё не занял свои места, а таких оказалось много.

Сразу после этих слов в зал зашли двое других Верховных и остальные присяжные, свидетели и гости.

Среди них я узнала госпожу Марису, чью дочь похитили с Эрсхо, сестёр Ааруса, что приехали издалека и были облачены в траурные цвета, и тех, кого показала мне в видениях богиня.

В суде преобладало именно женское общество, только несколько свидетелей были мужчинами, да стражи с репортёрами. Хотя нет, репортёры были женщинами, а вот аппаратуру налаживали мужчины.

– Пошли, Эрим, сядешь рядом со мной. – потянула брата за руку Роланда, а после посмотрела на меня, и я словно почувствовала, что со мной говорит не почти незнакомая девушка, а мой младший муж. – Не переживай, Лидия. Правда на твоей стороне и все адекватные эрсхонцы это осознают. Тебе лишь надо выйти и рассказать всё от и до. Всё будет хорошо, богиня Стефилия тебе благоволит, поверь мне, это видно невооружённым взглядом. – она подмигнула мне, утаскивая недовольного Эрима, который явно устроит ей и матери разнос, что их с Бахумом оставили не у дел в таком важном вопросе.

Последние слова сестры мужей заставили меня напрячься и задуматься. Неужели моя попытка скрыть разговор с богами провалилась? Или они судят по нашей схожести с богиней?

Но должным образом подумать об этом я не успевала, в двери зашли стражи, ведя скованную Антессу. Сегодня она выглядела чуть более ухоженной, чем на допросе три дня назад.

Чёрные волосы были чистыми и заплетены в косу, перекинутую через плечо, глаза спокойно и немного надменно смотрели на всех вокруг. На ней был всё тот же костюм для заключённых, но можно было заметить, как осунулась её фигура.

Я отдала распоряжение кормить её наравне со всеми другими заключёнными, но гордая эрсхонка отказалась питаться «помоями» и все дни бойкотировала с голодовкой. Верховные Санти и Кларин поддержали меня, а более жалостливая Тиара, пыталась уговорить нас пойти на уступки в этом вопросе.

Но тут вступился за нас господин Тисон, который рассказал, как общается эрсхонка со стражами, что охраняют её камеру. Она была не просто груба, она вела себя как настоящая королева и требовала от бедных мужчин зрелищ и даже постельных игрищ. А после отказа, она оскорбляла их и угрожала превратить их жизнь в ад. После такого даже Верховная Тиара согласилась на диету и суровые условия содержания преступницы.

Потому Антесса немного утратила свой лоск и пышность форм, даже волосы потускнели и словно припорошились пылью. Но выдержка осталась прежней. Спина прямая, подбородок приподнят, на лице холодная уверенность в себе.

Ну, не долго она сможет держать эту маску.

– Сегодня, мы собрались перед очами богини Стефилии, чтобы найти истину и изобличить лжецов. – заговорила пафосную, но обязательную речь Кларин, встав со своего места.

Все остальные тут же встали и посмотрели на статую богини, положив на сердце ладонь. Даже Антесса, закованная в наручники кое как повторила этот жест.

– Сегодня, – снова сели на свои места все, кроме меня и Антессы, которые должны были стоять весь судебный процесс на своих двоих, – разбирается дело по обвинению госпожи Антессы в ряде преступлений, а именно в измене Эрсхо, в организации похищения несовершеннолетних граждан с целью продажи в рабство, семейном насилии, в психологическом насилии над ребёнком, в угрозе жизни и благополучия гражданам, халатном отношение к здоровью собственного сына и в двойном убийстве. – ни разу не запнувшись огласила длинный список грехов эрсхонки Верховная. – В качестве обвинителя выступает госпожа Лидия, в качестве стороны защиты сама обвиняемая. Итоговое решение будет принято двадцатью присяжными. – её рука плавно указала на женщин слева от неё.

И тут Антесса не смогла смолчать.

– Госпожа Верховная я требую замены состава присяжных! – стоило только Кларин взять паузу, чтобы перевести дух, как Антесса нарушила тишину своим заявлением.

От такой наглости многие потеряли дар речи, особенно присяжные, но Санти быстро пришла в себя и подражая напыщенному и властному голосу обвиняемой спросила:

– На каком основание такое требование?

Антессу ничуть не смутил голос Верховной. Возможно, она не уловила явное подражание себе, а потому продолжила с той же уверенностью.