Госпожа Лидия

С влажными пошлыми шлепками мои ягодицы опускались на его бёдра, соки текли так обильно, что мне приходилось прилагать большие усилия, чтобы не соскользнуть.

Каппиль же не знал куда деть свои руки, он словно впервые был с женщиной, чувствовал робость и при этом сдерживался из последних сил, чтобы не опозориться. Я чувствовала, как внутри меня набухает тот самый узел, которым славились уранцы. Пока он не мешал мне двигаться, так что я продолжала использовать Каппиля вместо привычного секс-андроида.

– Госпожа, я уже… – тяжело дыша и обливаясь потом, просипел раб, схватив меня за бёдра, крепко их сжав, словно пытался притормозить.

Но я не хотела замедляться. В моём теле начала накапливаться удовольствие от трения, но его было мало, не хватало стимуляции. Опустив одну руку на голый лобок, я коснулась пальцами места соприкосновения наших тел, пачкая их в смазке, чтобы перенести на клитор, слегка сжав его и покрутив между большим и указательным пальцами.

От такой простой ласки всё тело прострелило словно молнией, заставив меня крепче сжать Каппиля и выгнуться почти дугой. Громкий стон отразился от стен ванной, и словно умножился.

Мой клитор всегда был очень чувствительным, потому я редко разрешала мужчинам касаться этой части, так как сильное давление могло из удовольствия перерасти в боль буквально за мгновение. А я не терпела боли.

Ещё несколько моих движений на чувствительной точке, и я с громким стоном кончила, царапая ногтями ногу Каппиля и чувствуя, как набухает основание фаллоса, скрепляя нас с рабом на некоторое время.

Стоило узлу образоваться, как я почувствовала струи тёплой спермы, что с усилием били в шейку матки. Её было много и никогда раньше я не ощущала прикосновений к своей матке, которая оказалась не менее чувствительной, чем мой клитор. Но после оргазма я была чересчур чувствительной, потому массаж матки доставлял удовольствие на грани боли.

– Госпожа, прошу вас, не двигайтесь. – хриплый шёпот, почти мольба, вырвался из горла Каппиля.

Его руки легли на мою талию, удерживая на месте, буквально насадив на себя до упора и не давая двигаться. От этой мысли, от чувства обездвиженности я готова была запаниковать, но тут моего плеча коснулась прохладная рука Кларин, одновременно напугав и успокоив.

– Не переживай, милая. – проникновенно произнесла мне на ухо Верховная, сев рядом. – Он не желает тебе навредить. Если ты слишком рано попытаешь отстраниться, узел может причинить многодискомфорта. Надо подождать пару минут, Ди. – убеждала она меня, поглаживая по плечу, будто успокаивала норовистую лошадку. – Я рядом, он раб – ничто тебе не угрожает.

Её слова недо конца меня успокоили, но заставили замедлить дыхание, прикрыть глаза и слегка отстраниться от давящего чувства во влагалище. Спустя всего минуту, я почувствовала свободу, но решила подождать ещё минуту для большей безопасности. Всё же секс с уранцем требует стальных нервов, а мои давно расшатаны.

– Лой, подай халаты. – попросила Кларин, и, дождавшись, когда раб принесёт два красных халата, накинула на себя, а после на меня.

На мне был ярко-алый халат с золотым узором по горловине и нижнему краю, напоминающим цветочный орнамент, а на Верховной тёмно-рубиновый с узором на спине в виде бабочки.

Стоило мне облачиться в шёлковую ткань, я сразу почувствовала себя лучше, защищённее. Встав с раба, я отступила в сторону, давая ему возможность привести себя в порядок.

Мне стало неуютно, хотелось уйти в свою комнату и спрятаться под одеялом, словно я маленькая девочка и это решение всех проблем. Не знаю, заметила ли Верховная моё состояние, увидела панику в глазах, но она поняла мои намерения сбежать.

– Лой, Каппиль, оставьте нас, пожалуйста. – Кларин схватила меня за руку, словно боялась, что я убегу и попросила рабов уйти.

Когда за парнями закрылась дверь, Кларин потянула меня за руку в сторону кушетки, что притаилась около душевой кабины. Сев на неё боком, она посадила меня, напротив, сжав в своих руках мои. Я не сопротивлялась, всё ещё расслабленная после первого за долгое время оргазма, хотя и начала немного переживать от такой таинственности.

– Послушай, Лидия, так больше не может продолжаться. – заговорила Верховная с дрожью в голосе и со слезами в красных глазах. – Ты мне как дочь. Я помню, как ты оказалась на Эрсхо, слабая и вздрагивающая от любого скрипа. Помню, как ты сидела в моём кабинете и спрашивала, чем можешь быть полезной для меня и планеты в целом. – она смотрела на наши сплетённые ладони, поглаживая пальцем мои руки. – Именно я тогда заговорила про рабынь, что нуждаются в нашей помощи и про сложности в установление контакта с работорговцами. Именно я подтолкнула тебя стать той, кем ты стала, но сейчас я понимаю, что я ошиблась. – слёзы медленно покатились по её лицу, а у меня в груди защемило сердце от боли в её голосе.

– Почему ты ошиблась, Кларин? – тихо спросила эрсхонку, сжимая её пальцы в поддерживающем жесте. – Я стала полезной, многим помогла. Почему же ты считаешь, что совершила ошибку, дав мне эту возможность? – пыталась заглянуть ей в глаза, но она смотрела в пол, тихо плача.

Она долго молчала, лишь тихие всхлипы доносились из-под чёрной копны волос. Смотреть как сильная волевая женщина плачет в собственной ванне было тяжело, а знать, что ты причина её слёз, ещё тяжелее.

– Потому что ты несчастлива. – наконец заговорил она, хриплым от слёз голосом. – Из-за моего желания помогать другим ты вынуждена вновь и вновь переживать прошлое. Мне надо было поступить иначе. Надо было оставить тебя в покое, дать возможность жить дальше, стать счастливой. – она начала раскачиваться, и шёпотом повторять. – Я виновата. Я была неправа.

Я больше не могла её слушать, не могла смотреть как она страдает, как мучается. Это был не только её выбор, она не навязывала мне мой образ жизни, я выбрала его сама. Сама захотела помогать людям, попавшим в рабство. Кларин не должна страдать из-за того, в чём она не виновата.

Притянув женщину в свои объятия, я зарылась лицом в её волосы, вдыхая аромат красного дерева и корицы, присущий ей одной. Кларин была мне не просто подругой, она член семьи, та кто поддержит в трудную минуту, кто не воткнёт в спину нож. И та, чью боль я воспринимала как свою.

– Кларин, успокойся, не плачь, прошу тебя. – зашептала ей в ухо, поглаживая по спине. – Ты ни в чём не виновата, я сама решила помогать девушкам, ты лишь обезопасила мою работу, выделив мужчин для защиты. Ты и другие Верховные дали мне возможность безопасно работать, дали шанс почувствовать себя значимой и сильной. – говорила от чистого сердца, чувствуя, как в горле встаёт ком, а глаза пощипывает от слёз. – Мне это было нужно. И ты помогла мне.

– Тогда тебе это помогло, но сейчас это гложет тебя. – она отстранилась, чтобы смотреть мне в глаза. – Видеть чужое горе, постоянно наблюдать за страданиями – так нельзя жить, Ди. Это сведёт тебя с ума.

Её слова были отображением моих недавних мыслей. О том, что я устала, о том, что пора уйти на заслуженный отдых.

– А что мне делать, Кларин? – спросила о том, что останавливало меня от решительного шага. – Если я решу остаться на Эрсхо, то что буду делать? Я не смогу просто жить в своём поместье, изо дня в день мучаясь безделием. – поделилась с ней переживаниями, надеясь, что она поможет мне найти выход.

– Я уже подобрала для тебя работу. – в её алых глазах зажглась надежда. – Нам приходят десятки запросов ежедневно от женщин из разных уголков Вселенной. Они просят убежища или спасения, но есть среди этих посланий и те, что пишут девушки, которые хотят прилететь на Эрсхо, чтобы угнетать мужчин или не работать, а жить за счёт других. Таким мы отказываем.