Страница 117 из 159
«…Началась новая операция гигантских масштабов. Враг уже разбит и никогда больше не восстановит своих сил».
В связи с поездкой Командующего округом генерала Артемьева в Тулу, Телегин его замещал (хотя это и не предусматривалось никакими положениями и инструкциями), что и объясняет все его последующие действия. О каком таком «решающем наступлении» и «разгроме» Красной Армии шла речь, было непонятно. С целью выяснить это, встревоженный дивизионный комиссар позвонил дежурному по Генштабу и получил от того успокаивающий ответ о положении на Западном и Резервном фронтах.
ВРИО Командующего МВО на время успокоился, однако через сутки (5-го октября) находившийся в Малоярославецком укрепленном районе Начальник оперативного отдела опергруппы (штаба МВО) доложил ему по телефону, что противник начал большое наступление, некоторые наши дивизии дерутся в окружении, идут сильные бои. У противника много танков, беспрерывно бомбит авиация…
Телегин вновь позвонил в Генеральный штаб, но там вновь – благодушное спокойствие.
Но что-то тревожило дивизионного комиссара и он приказал Командующему ВВС МВО полковнику Н.А. Сбытова выслать авиаразведку в район Юхнова и шоссе ведущего к нему с запада.
Около полудня того же дня пилоты 120-го истребительного полка, доложили в штаб Московского округа, что по шоссе со стороны Спас-Деменска на Юхнов движется колонна танков и мотопехоты протяженностью до 25 километров. Летчики прошли на небольшой высоте над ними, ясно видели кресты на танках и были обстреляны из зенитных пулеметов и мелкокалиберной зенитной артиллерией.
Сообщение показалось настолько невероятным, что Телегин сперва не поверив, приказал перепроверить его, послав в авиаразведку лучшие экипажи Московского округа ПВО. Когда те вылетели, он позвонил уже непосредственно Начальнику Генерального штаба, которым был конечно же Борис Михайлович Шапошников. Спросив того как дела на фронте, слышит в ответ от «Тайного советника Вождя»:
«Ничего, голубчик (это любимое выражение Бориса Михайловича), ничего тревожного пока нет, все спокойно, если под спокойствием понимать войну».
Тем временем, около 14.00 вернулась авиаразведка и доложила непосредственно Телегину:
«Летало три боевых экипажа. Прошли над колоннами бреющим полетом под сильным зенитным огнем, имеют пробоины. При снижении самолетов пехота выскакивала из машин и укрывалась в кюветах. Голова танковой колонны в пятнадцати-двадцати километрах от Юхнова. Сомнений не может быть, товарищ член Военного совета. Это враг, фашисты».
Комиссар, исполняющий обязанности Командующего Московским военным округом, поднимает по боевой тревоге Подольские пехотное и артиллерийское училища. Им же было приказано выслать передовой отряд на автомашинах с артиллерией на Юхнов, с задачей любой ценой задержать противника и не допустить его прорыва на Малоярославец.
Вновь были подняты в воздух лучшие лётчики для авиаразведки и, по их прилёту и сообщению, что ситуация усугубилась: голова танковой колонны противника уже вошла в Юхнов и что летчики опять обстреляны и среди них есть раненые, Телегин опять звонит Шапошникову.
Далее со слов самого автора мемуаров:
«…Я обратился к маршалу с тем же вопросом:
– Борис Михайлович, каково положение на Западном фронте?
В трубке послышался недовольный голос:
– Послушайте, Телегин, что значат ваши звонки и один и тот же вопрос? Не понимаю, чем это вызвано?
Я твердо, насколько позволяло волнение, доложил обо всем, что мне было известно. В трубке на несколько секунд воцарилось молчание.
– Верите ли вы этим данным, не ошиблись ли ваши летчики?
– Нет, не ошиблись, – твердо ответил я. – За достоверность сведений отвечаю, за летчиков ручаюсь...
– Мы таких данных не имеем, это невероятно... – и длинный протяжный гудок, воспринятый мной в ту минуту как вой сирены воздушной тревоги.
Через 3 – 4 минуты вновь зазвонил телефон. ...Проходит несколько секунд, и хорошо знакомый, низкий, немного сипловатый голос:
– Телегин?
– Так точно, товарищ Сталин.
– Вы докладывали Шапошникову о прорыве немцев в Юхнов?
– Да, я, товарищ Сталин.
– Откуда у вас эти сведения и можно ли им доверять?
– Сведения доставлены лучшими боевыми летчиками, дважды перепроверены и достоверны...
– Что предприняли?
- …
Сталин внимательно выслушал, одобрил и спросил, где Артемьев.
– Артемьев в Туле, организует оборону города, – ответил я.
– Разыщите его и пусть он немедленно возвращается в Москву. Действуйте решительно, собирайте все, что есть годного для боя. На ответственность командования округа возлагаю задачу во что бы то ни стало задержать противника на пять-семь дней на рубеже Можайской линии обороны. За это время мы подведем резервы Ставки. Об обстановке своевременно докладывайте мне через Шапошникова...».
(От автора:
Интересно, что во второй редакции – 1975 года и последующих изданиях мемуаров Телегина, концовка этого эпизода была переиначена таким образом:
«И в 18 часов 15 минут последовал звонок И.В. Сталина. Что он говорил, не записано в рабочей тетради, но на всю жизнь запечатлелось в моей памяти:
- Телегин? Вы сообщили Шапошникову, что танки противника прорвались через Малоярославец?
- Да, я, товарищ Сталин.
- Откуда у вас эти сведения?
- …
- Это провокация. Прикажите немедленно разыскать этого коменданта, арестовать и передать в ЧК, а Вам на этом ответственном посту надо быть более серьезным и не доверять всяким сведениям, которые приносит сорока на хвосте».
Вот так вот пишется наша с вами история, уважаемые читатели!
Оказывается тот, кто словами Черчилля: «принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой» - был не только конченным параноиком, но и полным дебилом - даже не имевшим понятия как называются его репрессивные органы).
Первым делом бросается в глаза разность в стилях поведения «выпускника Николаевской академии Генштаба» и «семинариста-недоучки»: неприкрытая барственность и деловитость…
Ну да ладно!
Сделаем скидку на «родимые пятна капитализма».
Однако дело происходит не накануне войны, когда такое поведение «Мозга армии» можно объяснить установкой высшего политического руководства страны - «не верившего» в то, что Гитлер решиться напасть на СССР не покончив сперва с Англией. Война идёт уже несколько месяцев и после череды катастроф связанных с неожиданными прорывами немецких танковых колонн в глубокий тыл советских войск, Начальник генерального штаба должен был хотя бы встревожиться-насторожиться…