Варвар

Глава 21

Весна 451 года. Аврелианум

Муж и жена

— Ох, уж это чертов мост! Как он мне надоел!

Поднявшись из таверны в комнату, где они жили, Радомир бросил плащ на резной комод и, не снимая обуви, растянулся на ложе.

— Что, опять никак? – Хильда присела рядом, встревоженно посматривая на своего возлюбленного.

Впрочем, здесь все считали их супругами – все жители славного имперского города Аврелианума. Некогда он носил кельтское название Ценабум, но потом Цезарь разрушил его, а много лет спустя император Аврелиан восстановил; в честь последнего магистрат и решил недавно дать городу новое наименование. Постоялый двор, где поселилась юная пара, стоял на усаженной тенистыми платанами виа Лютеция, которая за городской чертой переходила в прекрасную дорогу, ведущую на север. Уже около двух месяцев молодые люди жили вместе, с того самого дня, когда Радомир, окрыленный заданием херцога, явился за Хильдой в равеннскую корчму. Первую ночь влюбленные провели там, а утром уехали с первым же попавшимся купеческим обозом. О, что это была за ночь! Впрочем, и последующие оказались ничуть не хуже, да и все время, которое юные супруги проводили вместе. О, до чего пленительна была эта северная фея, с локонами, как белое золото, ниспадавшими на атласные плечи, с упругой грудью, тонким станом, стройная, как молодая лань. Как шла ей эта бежевая верхняя туника, как красиво широкие складки облегали стройный стан девушки, а лазоревая нижняя подчеркивала яркую голубизну глаз, похожих на мятежный океан! Родион не мог до конца поверить в такое счастье, тем более что добился его собственными усилиями.

— Любовь моя! – Молодой человек обнял прильнувшую к нему красавицу.

Припал к губам долгим поцелуем, а руки его тем временем снимали с бедер жены узенький, вышитый жемчугом пояс. Ах, что за губы.. что за волосы.. Боже, есть ли еще на земле такое наслажденье?

Вслед за поясом полетела на пол верхняя туника, затем наступил через нижней, и вот уже обнажилось гибкое, волшебно-прекрасное тело, чуть тронутое загаром – пару дней назад вместе грелись на крыше, – с кожей нежной, как мечта..

Быстро сбросив одежду, молодой человек принялся ласкать жену со всем пылом безмятежной юности. Невообразимо приятно было прикоснуться к ее волосам, струящимся золотистым водопадом, провести рукой по плечам, по спине, меж лопатками и дальше, ниже, обхватить с нежной страстью бедра, а затем ласкать языком грудь, накрыть ртом соски, чувствуя, как быстро они твердеют.. Поцеловать и плоский животик, и волнительно-темный пупок, украшенный крупной жемчужиной. Поистине, эта дева – чудо, данное божеством.. Да и сама она – божество. Ах, как страстно она сплела ноги, как дернулась, как закатила очи, застонала.. Два любящих сердца бились сейчас в унисон, а тела слились в одно целое. И радость, неземное наслаждение, нега накрыли молодых людей с головой, швыряя в любовный омут, куда так просто нырнуть, но невообразимо трудно вынырнуть.

А между тем дела не ждали. Чертов мост! Ради него Родион приехал к реке Лигер, которую когда-то назовут Луарой, в этот город, который впоследствии станут именовать Орлеаном. Именно по этому мосту гунны собирались переправиться, из-за чего было необходимо поскорее выяснить систему охраны, пропускную способность, надежность, разведать подступы, чтобы передовой отряд конницы смог легко захватить этот стратегически важный объект. В общем, много чего предстояло сделать.

А ведь поначалу Радомир намеревался просто вернуться вместе с Хильдой в далекие леса, к болоту. Но мысли о друзьях и братьях его остановили – что будет с ними? Аттила, несомненно, выполнит обещание, предаст всех самой лютой казни. Конечно, посланец Варимберта запросто мог погибнуть по пути в какой-нибудь случайной стычке, но исчезновение столь хорошо подготовленного бойца неизбежно вызовет подозрения: не стал ли он предателем, не прельстился ли римским золотом? Тут и его странную связь с августой Гонорией припомнят. Может, вся эта история с письмом – просто часть хитрой интриги и тессариус Радомир, исчезнувший в самый ответственный момент, сыграл в ней свою роль?

Обо всем этом – о чем Хильде можно было знать, исключая историю появления Радомира в этой эпохе и некоторые пикантные подробности, – он рассказал ей в первую же ночь, и Хильда сразу сказала:

— Заложница теперь не я, а твои братья. Они не должны пострадать из-за нас, а значит, нам придется выполнить поручение херцога. А дальше видно будет – ведь времена меняются, как любит говаривать Варимберт.

К тому же о побеге Хильды рано или поздно станет известно гуннам – и тогда уж у Аттилы в отношении Радомира не останется сомнений. И что потом? В леса, в болота, на Родину. Хотя..

— Я вот все думаю, – Хильда прижалась сзади, обнимая мужа за плечи. – Наверное, мы могли бы поселиться в этом городе или каком-нибудь другом. Многие живут здесь сами по себе, без всякой помощи рода, и добиваются многого – уважения, богатства, счастья. Неужели мы не сможем добиться того же?

— Да у меня и рода настоящего нет, только приемный, – напомнил Радомир.

— Я тоже не помню своей настоящей родни, – усмехнулась юная женщина.

— Так откуда ты взялась?

— Я же говорю, не помню, – Хильда грустно вздохнула и помолчала. – Давай не будем ворошить прошлое.

— Ладно, не будем, – согласился молодой человек. – Как непременно сказал бы сейчас Варимберт, abyssus abyssum invocat!

— Бездна призывает бездну, – шепотом перевела девушка. – Видишь, я уже неплохо знаю латынь!

— Очень неплохо, милая.. – Радомир задумчиво покачал головой. – В другое время мы с тобой, наверное, так и поступили бы: поселились в каком-нибудь римском городе, постарались бы получить гражданские права, но..

— Ты сказал, в другое время?

— В другие времена, – поправился юноша. – Не в эти, когда весь римский мир трещит по швам и вот-вот рухнет, похоронив под обломками все и всех. Мне становится страшно за наших будущих детей.

В своей прежней жизни Родион едва ли подумал бы о будущих детях – был еще слишком молод и глуп. Но здесь двадцать лет – это возраст зрелого мужчины. Как стремительно тут проходит время: двадцать лет, и уже половина жизни средневекового человека, считай, позади.

Впрочем, когда любишь и любим, время всегда бежит быстро.

— Хильда, милая.. – прошептал молодой человек. – Ты меня и вправду любишь?

— Дурачок!

— Нет, просто не верится.

Мост охранял особый отряд городской стражи, дюжие молодцы один к одному. Чтобы завязать с ними доверительные отношения, нужно было очень постараться – познакомиться будто бы случайно где-нибудь в корчме, завести непринужденный разговор на нужные темы. А на это требуется время! Варимберт велел ждать связного в начале мая, уже совсем скоро. Но пока доехали, пока устроились, обросли хоть какими-то связями.. Пока успели только мелочи: Радомир набросал схему подступов к мосту, прикинул грузоподъемность – пролеты свободно выдерживали полдюжины груженных камнем телег, запряженных четырьмя волами каждая. Для отчета и это важно, но самое главное – порядок охраны – еще оставалось неизвестным. А следовало спешить: апрель заканчивался.

Попытки найти подходы к воинам оставались неудачными: отстояв смену, легионеры и пить отправлялись все вместе, в одну и ту же таверну, хозяин которой – старый, убеленный сединами ветеран – обязательно проинформировал бы начальника стражи, если бы его подчиненные вздумали беседовать с посторонними. Приходилось действовать осторожно, да и Родион, честно говоря, поначалу мог думать только о Хильде. При такой любви какие уж мосты и стражники.. Да и не очень он огорчился бы, если бы не удалось сделать в войске Аттилы блестящую карьеру. Исчезнуть вместе с Хильдой, не подставив друзей – вот и все, к чему он стремился. Поэтому его не слишком волновал возможный провал задания – не сочли бы предателем, и ладно.