Варвар

— Сюда, – командовала Лация, маня его за собой через сад, погружавшийся в синие вечерние сумерки. – Осторожно: здесь пруд, а здесь лужа.

Миновав сад, оба быстро поднялись по лестнице на второй этаж, в небольшую темную залу.

— Жди здесь, – шепотом сказала Лация. – Я доложу госпоже, а потом она сама тебя позовет. Встретимся позже.

Гонория явилась в темной хламиде до пят, украшенной, будто ночное небо, редкими серебряными звездочками; вьющиеся волосы ее сдерживал тоненький золотой обруч.

— Ты пришел, мальчик мой, – с улыбкой произнесла матрона. – Вот и хорошо. Идем со мной.

Вежливо поклонившись, молодой человек тенью скользнул в альковы, где стояло небольшое ложе, скорее подобающее служанке, нежели августейшей особе.

— Да, это комната для слуг. – Женщина оглянулась, в ее больших темных глазах дрогнуло отраженное пламя свечи. – Тсс! – Она приложила палец к губам вечернего гостя. – Не будем притворяться. Я знаю, что ты знаешь, зачем я тебя позвала. Так что не надо слов, перейдем к делу. У нас не так много времени, как нам, быть может, хотелось бы.

Одним движением Гонория сбросила накидку, оставшись абсолютно нагой. Ее тело, прекрасное, словно статуя греческой богини, с пленительными изгибами и большой крепкой грудью, светилось в полутьме, будто изваянное из мрамора.

— Я хочу тебя, мальчик! – с жаром поцеловав юношу в губы, страстно прошептала женщина. – Хочу и возьму.. что бы ты себе там про это ни думал. Целуй же меня, целуй.. Или я тебе не нравлюсь?

— Что ты..

Наверное, никто из настояших мужчин не смог бы противиться влечению, которое она внушала, столь греховному и в то же время неодолимому.

— О, моя матрона..

— Не надо слов.. Молчи. Дай, я помогу тебе раздеться.. Радуйся – когда еще тебя разденет августа? Ох, какие у тебя плечи.. какая сильная грудь, да ты прямо Феб, языческое божество.. иди ж сюда, иди..

Эта женщина, сильная и властная, в постели оказалась ласковой, неутомимой и весьма склонной к разного рода выдумкам, кои столь увлекательно описывал еще Овидий.

— Ласкай мою грудь, о, прекрасный Феб.. так, так.. Целуй, целуй.. теперь опустись ниже.. Ах..

О, эта женщина обладала немалым опытом и могла научить юношу многому – такому, чего он даже не представлял. Она умела и греху придать вид высшей одухотворенности, к тому же не отягчала любовные ласки ложными уверениями в любви и не требовала их от партнера.

— О, мой юный друг, я смотрю, у тебя давненько не было женщины. Признайся, ведь так? Впрочем, твои дела меня не касаются, можешь ничего не говорить. Хочешь вина?

— Пожалуй, выпил бы, – Радомир сглотнул слюну.

— Гиацинт! – позвала Гонория и ласково погладила вздрогнувшего парня по плечу: – Не беспокойся, Гиацинт – мое доверенное лицо, к тому же евнух.

— Да, госпожа, – послышался писклявый голос, и в комнату заглянул скопец – пухлый, с гладким подбородком и большими чувственными губами. – Вот вино.

Августа поднялась с ложа, ничуть не стесняясь, прекрасная и нагая, взяла у евнуха бокалы и один протянула Радомиру:

— Пей.. Отдохнул? Так что же?

И снова дыхание горячих губ, любовный блеск в пленительных темных глазах.. и стоны, сладострастные стоны.. О, эта женщина, умела добиваться своего и в политике, и в наслаждениях, каждому из этих дел отдаваясь со всей страстью.

— Все, дружок, вставай. Надеюсь, тебе понравилось?

— О, еще бы!

— Ну, это не существенно – главное, что понравилось мне, – засмеялась Гонория. – Гиацинт, проводи гостя. Только до лестницы – там его встретит Лация и незаметно выведет.

— Госпожа.. – На пороге молодой человек обернулся.

— Не надо лишних слов, – улыбнулась женщина. – Ты уже все сказал на этом ложе. Прощай, друг мой. Быть может, мы еще когда-нибудь свидимся.. Но едва ли, – тихо закончила матрона, когда Радомир вышел.

— Иди за мной, господин, – обернувшись, негромко позвал евнух.

Снаружи тем временем наступила ночь: было прохладно, небо усыпали звезды, и луна зависла над самой крышей дворца.

— Рад! – послышался из темноты голос Лации. – Ну наконец-то я тебе дождалась. Идем, провожу.

Она вцепилась в руку Радомира, и его словно пронзило электрическим разрядом: Лация тоже источала желание, ничуть не меньшее, чем ее хозяйка. А это было гораздо важнее, ибо только через Лацию он и мог подобраться к Хильде – той, которую он про себя называл истинной своей возлюбленной. При мысли о ней Родион ощущал, что они созданы друг для друга.. Интересно, чувствовала ли то же самое северная фея из снов?

— Лация, милая, я хотел у тебя кое-что спросить.

— Потом! Все потом! – Проскользнув мимо крыльца к южному крылу дома, девушка открыла небольшую дверь. – Проходи. Поднимайся по лестнице.

— Но куда мы идем? Мне нужно к калитке..

— Умоляю, не спорь!

Поднявшись по узенькой темной лестнице, юноша оказался в таком же темном коридоре.

— Сюда, сюда.. – раздался из мрака шепот Лации.

Комната.. И жаркий поцелуй, объятия, жесткое ложе..

— Милый мой, милый.. Постой, я раздую светильник.

Фитиль, плававший в глиняной плошке с жиром, вспыхнул тусклым зеленоватым огоньком. Лация обернулась, и ее отражавшие пламя большие глаза тоже показались зелеными, словно у кошки.

— Здесь я живу.

Девушка с улыбкой сняла пояс и сбросила верхнюю тунику, оставшись в одной полупрозрачной нижней, которая уже ничего не скрывала. Когда Родион снял с нее эту тунику, она тут же уселась к нему на колени и принялась пылко целовать. В отблесках пламени светильника ее горячая кожа казалась зеленоватой, словно у девы из морского царства. Юная служанка оказалась не менее страстной, чем ее госпожа, – обхватив юношу, повалила на ложе, и какое-то время в комнатке слышны были лишь стоны, а потом смех.

— Ты чего? – изумился молодой человек. – Чего хохочешь, спрашиваю?

— Да так, – Лация игриво перевернулась на живот. – Погладь мне спинку.. а я буду, как кошечка – мурр, мурр.. Жаль у нас сегодня так мало времени – скоро рассвет. Ничего – ты ведь придешь еще, правда?

— Я-то пришел бы, но пустят ли меня? – поглаживая девушку меж лопатками, спросил Радомир. – У вас ведь, наверное, много охраны? И что я им скажу? Нельзя же каждый день носить образцы тканей от портного!

— Да уж, охраны у нас полно! – Служанка фыркнула. – Особенно сейчас.

— А что такое?

— К нам привезли заложницу от диких гуннов.

— Да что ты говоришь? Дикая гуннская женщина! И где же ее держат, в какой-нибудь клетке?

— Скажешь тоже – в клетке! – Лация рассмеялась нежным серебристым смехом. – Ой, вот тут, у копчика почеши.. Ах.. Она вовсе не дикая, а совсем наоборот, милая и скромная девушка. И не подумаешь, что она родственница самому Аттиле! Ей отвели комнату во флигеле, там она и живет, а запирают только на ночь, и то чтобы воры не залезли.

— Флигель? Этот тот, что на заднем дворе?

— Ну да, в саду, недалеко от потайной калитки.

Молодой человек поднялся и подошел к окну, силясь рассмотреть что-то сквозь щель между закрытыми ставнями.

— Ты очень милая девушка, Лация, но увы, мне нужно идти. Не хочу, чтоб у тебя были из-за меня неприятности.

— Да, тебе пора, – служанка томно вздохнула. – Боже, Боже, как мне было хорошо! Сейчас я тебя провожу.

— Только до лестницы. Дальше я и сам помню дорогу. Только не знаю, как насчет ночной стражи..

— Они охраняют только ворота, а собак держат там же, на цепи. В сад стражникам заходить запрещено. Знаешь, моя госпожа часто принимает по ночам гостей, о которых никому не следует знать, даже слугам.