Варвар

— Так ты вокруг посмотри – тут все такие, вроде нас! – сказал Истр, оглядываясь. – Как ты говоришь? Понаехали варвары?

— И все-таки давай в переулок свернем, где деревья. Не хочется, чтобы нас сразу же засекли.

— Как скажешь, братец, давай свернем. Жаль, Миусс не в нашей центурии: он бы тут разом всех выследил!

— Ага, как же! Миусс хуже любой деревенщины – дитя степей, в городе сам бы потерялся, да и все.

— Все-таки он хороший парень.

— А никто и не говорит, что плохой.

Поддержание разговора на любую тему Родиону уже давалось без труда, он сам почти и не замечал, что говорит языком давно минувшей эпохи. И никакая мистика или чужая память ему больше не помогали – сам всего достиг, своим трудом и упорством.

В переулке, куда они свернули, на деревьях уже проклюнулись первые клейкие листики. Сейчас шел февраль или самое начало марта, а гляди-ка – тут уже настоящая весна!

— Ну, брате, что делать будем? – Истр остановился у высокой липы. – Я так мыслю, на рынок надо идти, там кого-нибудь из своих уж точно увидим.

— Как и они нас, – хмыкнул Родион. – Надо как-то похитрее сделать. Глянь-ка, тут не все одеты одинаково, есть местные, которые на нас совсем не похожи.

— Да заметил уже, – Истр оглянулся на пару прохожих, наряженных в длинные туники со складками. – Смешно. И не холодно им без штанов-то?

— Привыкли. Слышь, братец, вот бы и нам так же одеться!

— Штаны, что ли, снять?

— Штаны снять – дело нехитрое, а вот где бы рубахи такие найти? Может, на плащи выменяем? Только вот плащики-то у нас, мягко говоря, не очень..

— Согласен, плащи худые – куцые и тепло не держат. Только.. – Истр задумался. – Нам же их выдали, а ну как спросят потом – куда, мол, дели? Что Хлотарю будем отвечать?

— Как есть, так и объясним, – отмахнулся Радомир. – Он поймет. Нам сейчас главное всех прочих обставить.

— Верно говоришь, брате!

— Значит, надо побыстрее плащи обменять. Глянь-ка налево, там не цирюльня, случаем?

— Да, кажись так. Вижу, бреют, стригут. Разве нам цирюльник нужен?

— Там и попробуем плащи продать.

— Может, лучше на рынке? – усомнился Истр.

— На рынке-то нас и поджидают! А мы всех обманем.

Радомир уже свернул к цирюльне, располагавшейся под навесом двухэтажного дома, сложенного из серого камня. Подошел, вежливо поздоровался с цирюльником и дожидавшимися очереди людьми.

— Сальвете.

— Сальве, господин. Стричься, бриться желаете? Можем уступить – пожалуйста, проходите.

— Нет, нет, я подожду! – Радомир ухмыльнулся, довольный тем, что так хорошо понял все сказанное по-латыни, да и ответить может не хуже. – Мы с другом тут вдвоем. И хотим попросить о небольшом содействии.

— Чем мы могли бы помочь столь любезным и приятным господам?

— Наши плащи.. они не кажутся нам достойными. Мы хотели бы их продать, очень дешево, или обменять на другие одежды, которые здесь носят.. Как они называются?

— А, пенулы. Боюсь, господа, вырученных с продажи денег вам на них не хватит.

— А на что хватит? На туники? Такие, знаете, широкие?

— На туники – другое дело. Я вам тотчас же принесу, если чуть-чуть обождете.

— Обождем, ладно.

— А сейчас уступлю свою очередь – вот, пожалуйста, проходите. Сальвиан, обслужи этих господ.

— Прошу, господа. – Высокий седой старик парикмахер услужливо поклонился. – Кто первый?

— Пожалуй, я, – Радомир уселся в деревянное кресло и сразу честно предупредил, что заплатить они смогут только после продажи плащей.

— О, не беспокойтесь, господа, – улыбнулся цирюльник. – Мы с другом договоримся. Первым делом вам стоит вымыть голову, а потом.. Чего бы вы хотели?

— Пожалуй, побриться, – почесал заросшую щеку молодой человек.

— А подстричься не желаете? Извините, если случайно обидел, но я вижу, что вы оба – не франки, которые берегут свои волосы пуще зеницы ока, ибо считают, что в них заключена колдовская сила.

— Нет, мы не франки, – Радомир улыбнулся, вспомнив Хлотаря и его знаменитые косы, которые тот и впрямь очень берег.

— Тогда прошу, наклонитесь.. Ага, так..

Цирюльник сноровисто вымыл юноше голову теплой водой из принесенного мальчиком-слугою кувшина; вместо мыла он использовал золу и какой-то приятно пахнущий корень.

— Ну, господин, как будем стричься?

— А как здесь принято?

Парикмахер пожал плечами:

— Люди пожилые и солидные обычно стригутся коротко, а молодежь, наоборот, отпускает и завивает локоны.

— Хорошо, тогда и мне завейте. Только слегка.

— Эй, эй, Луций! – повернувшись, закричал цирюльник в сторону дома. – Накали-ка мне щипцы для завивки. Вашему молодому другу то же самое?

— Эй, эй братец! – Истр опасливо прислушивался к малопонятному для него разговору. – О чем это вы там жужжите?

— Тебе понравится, не беспокойся..

Цирюльник Сальвиан оказался мастером своего дела, да и его дружок, тот, что обещал приобрести плащи, не заставил себя ждать. Не прошло и получаса, как названные братья бодренько шагали по людной центральной улице, преобразившись до неузнаваемости. Теперь любой принял бы их за модников из имперского города – с завитыми локонами, в широких новых туниках поверх старых рубах. Штаны, к большому облегчению Истра, решили не снимать: холодный климат не позволял таких вольностей, вследствие чего костюмы многих горожан соединяли в себе римскую моду с обычаями варваров. В таком виде молодые люди почти не боялись быть узнанными. Ободренный этой мыслью Родион держался уверенно, а Истр с непривычки смущался и краснел.

Идущая впереди девчонка лет четырнадцати, похожая на служанку из богатого дома, вдруг обернулась и показала ему язык.

— Чего это она? – изумился Истр и даже слегка испугался. – Что мы ей такого сделали?

— Да ничего. Можешь считать, что мы ей понравились. Эй, красавица, как твое имя?

— А я свое имя первым встречным болванам не говорю! – Девчонка снова показала язык, обидно засмеялась и юркнула в ворота большого трехэтажного дома.

— Вот егоза черноглазая! – беззлобно расхохотался Радомир.

— Что? Что она сказала-то? – тревожно осведомился Истр, от волнения забывший всю латынь.

— Сказала, что хотела бы нас обоих поцеловать, да мамка не разрешает.

— Ну и нравы тут, – Истр покачал головой и улыбнулся. – А вообще-то ничего, весело.

— Ладно, хватит глазами хлопать, мы сюда не за девками пришли. Рынок, скорее всего, в той стороне, и там наверняка все наши околачиваются. И Вальдинг с Фротвеем.

— Скажи проще: Оглобля и Родинка, – улыбнулся Истр.