Варвар

— А они сейчас не нападут?

— Не нападут, нет, – покачал головой гунн. – Неудобное место – долина слишком широка, да. А здесь горы. Где-то есть и теснины, там и будет засада, да.

Когда вершины елей заблестели от лучей восходящего солнца, дозорные спустились по склону и быстро догнали, идя по следам, недавно тронувшийся с места обоз.

— За нами кто-то следит, – доложил Радомир Хлотарю, ничуть не удивленному столь поздним появлением стражей. – Всю ночь злыдни друг другу знаки подавали, теперь следом пробираются.

— Алеманы, – хмуро кивнул сигамбр. – Ясно, что хотят напасть и ждут подходящего случая. Впереди наверняка есть удобные для нападения места – теснины, перевалы, горные речки. Там нас и будут ждать. Но Варимберт херцог знает, не в первый раз он ходит этими путями. Ночью спали?

— Так, вполглаза, по очереди.

— Хорошо. Тогда берите коней и скачите вперед, на разведку, но делайте вид, будто выбираете место для привала. А я доложу херцогу.

Скачите! Легко сказать! Родион, к примеру, не знал, с какой стороны и подойти к лошади, там более как на нее залезать.

— Местность каменистая, лошади ноги поломать могут, да, – возразил гунн. – Пешком быстрее будет.

— Хорошо, идите пешком.

Радомир повеселел: слава богу, хоть позориться не пришлось. А впрочем, ездить верхом – тоже полезное умение, надо будет при случае и этому поучиться. Чего раньше не догадался, когда тот же Миусс под рукой в качестве наставника?

Но и пешком Родион, даром что бывалый турист, едва поспевал за парнями, бодро тронувшимися в путь. Пару раз споткнулся даже, остальным пришлось его ждать. Однако растянувшийся караван обогнали быстро. Снега вокруг почти не было, лишь на вершинах гор белели шапки. Землю покрывали камни, глина, песок, зеленовато-коричневый мох. Постоянно встречались кострища по сторонам, следы лошадиных копыт и тележных колес: видно было, что этой дорогой часто пользуются.

— Вон там теснина, – Миусс показал вперед. – Судя по всему.

— Что значит – судя по всему? – Радомир в удивлении взглянул на товарища. – Ты что же, дружище, дороги не помнишь?

— Нет, – гунн покачал головой. – Туда мы путем другим ехали, обратно – путь незнакомый, нет. Один Вармиберт херцог знает, другой мало кто, даже Хлотарь – нет, не ходил здесь.

— Все с вами понятно, – усмехнулся Родион. – Наберут всяких по объявлению.. Ого, да там высокая гора!

— И речка! И скалы вокруг.. – Тужир пробежал вперед, потом остановился, поджидая товарищей. – Смотрите-ка, проход совсем узенький, два воза вряд ли разъедутся. А сверху скалы и камни.

— Камни вниз сбросить легко, да.

— Значит, получается, это будет здесь? Или пробежимся дальше?

Километра через полтора-два обнаружили другое место для засады, но не такое удобное.

— При нужде и здесь можно напасть, – заметил Истр. – Но там лучше.

Обоз и охранявший его отряд гуннов, пеших и конных, продвигались вперед, не подавая вида, будто подозревают об опасности. Казалось, мыслями воины Варимберта уже были дома: кто-то пел, кто-то беспечно болтал, раздавался хохот.

Вот впереди показалась теснина: прямо над головами нависали грозные скалы, поросшие раскидистыми кривобокими соснами. Часть повозок уже втянулась в расщелину, как вдруг продвижение застопорилось: упал паланкин, который везли две лошади, и загородил дорогу. Тут же началась давка, суета и ругань, сам херцог подъехал ближе, возничие и воины стягивались к месту происшествия.

И вдруг засвистели стрелы; гулким, долго не затухающим эхом пронесся по кручам воинственный клич. Какие-то косматые люди, точно злобные духи гор, внезапно напали с крутых склонов на обоз, полетели камни..

Но не успел первый камень коснуться земли, как всадники, а с ними и распряженные обозные лошади вылетели из теснины прочь, оставив только сани-волокуши.. в которых ничегошеньки не было, кроме еловых лап!

Зато весь остальной обоз был мгновенно окружен гуннскими воинами, выставившими плотно сомкнутые щиты – как кстати люди, оказывается, собрались вместе! На горячих конях, с гиканьем враги неслись из расщелин, но натыкались на град стрел и дротиков. А сверху ловкие словены и готы уже напали на тех, кто только что сбрасывал камни. Увы, воинское счастье переменчиво; как любил говорить Варимберт, quod tibi fieri non vis, alteri ne feceris – не делай другому того, чего себе не желаешь.

Так и случилось: задумавшие устроить засаду разбойники попались сами, несмотря на то, что были весьма многочисленны и хорошо вооружены. Их первые ряды тут же поредели от гуннских стрел, а клич, всколыхнувший было вершины, быстро затих, захлебнулся в крови.

Но часть нападавших все же прорвалась к обозу, и пошла сеча – кто кого! Горы огласились звоном мечей, стонами, воплями; раздавался радостный хохот, когда кто-то, вырвав победу в схватке, ставил ногу на грудь поверженного врага, чтоб тут же самому упасть от подлого удара в спину.

— Аой! – размахивая сверкающим на солнце клинком, подбадривал своих Варимберт. – Аой, гунны!

Кричали все, десятники и простые воины: готы призывали на помощь Христа и своих старых богов, словены – Свентовита, гунны вообще черт знает кого, каких-то небесных духов. Ну а сигамбр Хлотарь просто орал и ругался, и в криках его чувствовалась исступленная радость битвы, упоение звоном клинков, предвкушение близкой победы.

— Аой, воины-ы-ы! Аой!

Варимберт и сам дрался храбро и отчаянно. Сразил мечом одного, другого, пока телохранители не окружили херцога плотным живым кольцом, оттесняя врагов. Все правильно: показал пример, стяжал в очередной раз славу отважного и умелого бойца – и хватит. Не дай бог, вождь погибнет, не доведя отряд до дома, как тогда быть?

— Аой, гунны! Аой! Великий Аттила смотрит на нас.. Атти-ла-а-а-а-а!

Битва уже распалась на множество обособленных схваток, от этого не менее ожесточенных: трое на трое, двое на двое, один на один. Все вокруг дрожало, звенело, харкало кровью, изрыгало проклятия, скользило по кишкам, только что выпущенным из распоротых животов.

Вот Хлотарь снес кому-то полчерепа своей знаменитой секирой; Радомиру в лицо брызнули белесые мозги, пополам с кровью, пришлось утираться. Ну и вонь!

А утираясь, молодой человек едва не расстался с собственной головой. Ушлый разбойник огромного роста совсем рядом взмахнул длинной римской спатой – еще чуть-чуть, и покатилась бы не глупая в общем-то голова, подпрыгивая, словно кочан капусты!

Хорошо, Истр не зевал – живо метнул в наглеца копье. Молодец, брат! Верзила от броска уклонился, но момент был упущен, а Родион пришел в себя – взмахнув скрамасаксом, ложным выпадом заставил врага открыться, а сам тут же отскочил в сторону и рубанул по шее.

Враг оказался опытным – тут же прикрылся, клинки со звоном встретились, высекая искры. Вызывая верзилу на ответную атаку, Радомир провел целую серию ударов, сам дивясь собственной удали и благодаря в душе Хлотаря. Выучил-таки, старый рубака!

— Аой, гунны! Аой! Аттила-а-а-а!

Стараясь напугать, разбойник выпучил глаза, зарычал, словно зверь. Рычи, рычи, коль ничего другого не можешь! Однако недооценивать противника тоже не стоило – и этому учил старый сигамбр. Радомир засмеялся – уж больно раскрасневшаяся рожа разбойника походила на кабанью морду! – и тут же едва не пропустил удар в шею. Противник знал, куда бить, ведь кожаный панцирь, защищавший грудь юноши, хоть и старый, выглядел надежным. На нем самом был такой же, только более массивный и с пришитыми железными бляшками.