Варвар

— Я вот думаю, с решеткой мы вряд ли управимся, – негромко произнес в это время потенциальный пациент. Да, отметил про себя Родион, может, Истр и сумасшедший, но точно не дурак. – Копать надо. Тут кое-где мягкая земля, я пробовал. Только..

— Что? – скорее из вежливости спросил Родион.

— Только знать бы, сколько нам осталось? День, два, больше? Когда у них праздник урожая?

— А когда у вас бывает?

— У нас будет дней через дюжину, не раньше – пока страда, сушка, обмолот.

— Так и у них, наверное.

— Нет, у них раньше. Ты же видел – поля уже почти все сжаты, отскирдованы. Боюсь, не так уж много времени нам осталось.

— А что гадать? Сейчас еду принесут – спросим.

— Думаешь, нас кормить будут?

— Так обещали ведь!

— А, тот бритый жрец.. Готы верят в бога, распятого на кресте, но не забывают и старых своих богов – те помогают им в битвах.

— Ага.. Тс-с! – Родион вдруг насторожился. – Кто-то идет, кажется.

— Точно – идет, – хмыкнул Истр. – Я давно услышал.

Сверху раздались шаги – кто-то подошел к решетке, загородив солнечный свет, что-то поставил на землю.

— Я принес вам воду и пищу. Сейчас спущу, принимайте.

Корзинка, видать, сквозь решетку не проходила, и неизвестный доброхот (или стражник) спускал все по очереди на веревке: кувшин с водой, завернутые в тряпицу лепешки, сливы и груши. Что ж, спасибо и на этом. Подняв голову, Родион поблагодарил.

— Я всего лишь исполняю свой христианский долг, – сухо отозвались сверху. – Ешьте, пейте. Вечером я приду еще или пришлю кого-нибудь.

— А как долго.. как скоро нас.. – спросил Истр.

— Праздник урожая через два дня. Именно столько вам осталось, увы, ничего не поделаешь.

— Постойте! – вдруг встрепенулся Радик. – Вы ведь священник, да? Из местной церкви?

— Наша церковь не владеет имуществом, мы – последователи епископа Ария^.

Все это ничего не говорило Родиону. «Ария», не «Ария» – какая разница? Узнать он хотел нечто другое.

— Раз вы священник, то должны знать, сколько времени прошло с начала нашей эры.. Тьфу ты! Со времени рождения Иисуса Христа, конечно.

— Сложно подсчитать.. – Отец Ингравд задумался, принялся бормотать себе под нос. – Так.. сначала был Тиберий, потом.. а за ним Траян.. Нет, Траян после.. Господь наш Иисус родился примерно четыре с половиной века назад, – решил он наконец.

— Четыреста пятьдесят лет назад?! Всего? – холодея, ахнул юноша. – Я не ослышался, вы так сказали?

— Да, да, именно так. Едва ли я мог сильно ошибиться в подсчетах.

— Значит, сейчас примерно четыреста пятидесятый год! – не в силах поверить, обалдело шептал молодой человек. – Плюс-минус год-другой. Неужели, правда?

На шутника священник вовсе не походил.

Середина пятого века – даже если священник ошибся не на год-другой, а лет на десять, это мало что меняет. Все равно ничего еще нет! Насколько Родион помнил из школьного курса истории – а учился он прилежно и успешно сдал ЕГЭ – в те времена еще не было почти ничего из того, с чем знаком современный человек. Ни Киевской Руси, ни Франции, ни Германии, ни Англии. Нотр-Дам еще не построили. Сильнейшим государством Европы считался Рим.. Или империя уже распалась? Нет, разделилась на Западную и Восточную, то есть Византию. А Рим одолевали варвары, германские племена, в том числе готы. Но здесь-то они как очутились? Они должны быть в Западной Европе, в крайнем случае, в Крыму. Но если на одну секундочку допустить, что изменилось время, то почему бы и прочим категориям не пойти иными путями? Философии это нисколько не противоречит: по ней, время и пространство связаны.

— Истр, дружище! – позвал Родион. – Ты знаешь такую реку – Дон? Или Черное море?

— Дон.. хм.. – подросток задумался. – Есть поблизости большая река, мы зовем ее Тихий, а ромеи – Танаис. А еще одну большую реку – Борисфен или Данапр. А море.. море.. Эвксинский понт? Слышал что-то, но плохо помню.

Борисфен, Танаис, какой-то понт. А ситуация-то беспонтовая! Без бутылки – точно не разберешься! Параллельная география какая-то.

— Истр, а у вас зимой снег бывает? – озадаченно тряхнув головой, Родион решил зайти с другой стороны.

— Конечно, бывает, и много. А ты думал, кто от вас на юге, тот и зимы не видал? И морозы случаются, и реки замерзают – не каждую зиму, правда, но бывает.

Ну, уже кое-что – находимся не в Африке! Впрочем, главное не место, а время. Неужели действительно четыреста пятидесятый год (или около того)? Это даже не старина, это.. архаика! За полторы тысячи лет забросило, даже больше! В дикие и малоизученные времена, о которых никто почти ничего толком не знает! Ну, были какие-то варвары.. кочевали.. народы переселялись. Зачем, спрашивается, чего им на месте не сиделось? В Рим тянулись не то грабить, не то на заработки, повышая криминогенную обстановку. Как гастарбайтеры в Москве, ничего принципиально нового.

— Ты чего, брат, сидишь-то? – Истр толкнул в плечо задумавшегося Родиона. – Давай помогай копать!

— Копать?

Ах да, ну, как же! Раз помощи от полиции раньше чем через полторы тысячи лет ждать не приходится, надо полагаться на себя.

Но голыми руками рыть оказалось трудно, почти невозможно: сперва шел слой глины толщиной с ладонь, а дальше земля оказалась твердая, будто камень. Сломав ноготь, Родион выругался и сплюнул:

— Да тут, братец ты мой, экскаватор нужен! Ну, или, хотя бы лопата, кирка..

— Нету у нас кирки. Хочешь жить – и так справишься, – с цинизмом, уже не удивительным в столь молодом парне, отозвался Истр. Родион начал понимать: в этом мире каждый привык спасать себя сам. – Не сидеть же просто так, врагам на радость?

— Да тут не только ногти – руки переломать можно! Слушай, а давай-ка я к тебе на плечи встану. Выдержишь?

— Спрашиваешь! Я, брат, тебе не слабак какой-нибудь!

— Да я заметил, что не слабак. Только уж больно тощий.

Оказавшись наверху, Родион уперся левой рукою в край ямы, правой же попытался расшатать решетку, но все усилия оказались напрасны.

— Да-а, – опустившись снова на дно, устало промолвил юноша. – Зацепить бы ее тросом к «КамАЗу» да дернуть. Плечи-то я тебе не отдавил, братец?

— Да не такой уж ты и тяжелый!

Усевшись наземь, Родион посмотрел на свою руку – даже здесь, в тени на дне, была хорошо заметна широкая рыжая полоса, пересекавшая ладонь.

— Ржавчина..

— Ну, да – ржа. – Истр глянул с недоумением. – И что?

— Как ты думаешь, старая у них эта яма?

— Пожалуй, да. Места здесь мало, больше двух-трех человек сразу держать не получится, а дерьма в отхожей ямине – много, ишь, смердит-то!

— Да уж, – Родион поморщился. – Мог бы и не говорить. Яма, значит, старая. Решетка, судя по ржавчине, тоже не новая. Так неужели она везде одинаково крепкая?

— С виду так. – Истр поднял глаза. – Крепкая.

— Вот и тюремщики наши так думают. А вдруг они ошибаются?

— Ты предлагаешь проверить? – Парнишка с готовностью вскочил. – Давай теперь я полезу!

— Ладно, ладно.. Потом, чур, поменяемся!

Истр копошился наверху долго, не уставая командовать: туда подвинься, сюда.. пару шагов влево.. вправо..

— Ну, что там? Нашел что-нибудь?

— Да нет пока.. Может быть..

— Ну, так не пойдет. Слезай!

Спрыгнув, подросток недовольно поморщился.