Варвар

— Ох! – Радомир сильно ударился плечом, обернулся. – Держись, держись, милая!

— Сам держись, я плаваю лучше тебя! Давай во-он туда, на отмель.

— Давай.

Из последних сил. Как на марш-броске. Впрочем, на марш-броске, да еще в противогазах, бывало и похуже. А здесь что? Ну, течение бурное, зато водичка теплая – красота, купайся себе, сколько влезет. Гм, гм.. меч бы не утопить, однако. Хороший меч, немаленьких денег стоит, уже никак не меньше той славной бежевой «Победы», что лежит сейчас, милая, в болотной трясине, навсегда, так сказать, упокоившись. Жаль, жаль, хорошая машиненка была, и движок – что надо.

Ну, наконец-то! Наконец-то отмель. Супруги выбрались на жаркий песочек, скинули одежку – посушить, да и самим погреться на солнышке. Хотя бы чуть-чуть отдохнуть, а уж потом поискать, кто тут вообще остался? Дружиники – с той стороны, с черного, так сказать, входа, люди Варимберта.. черт знает, где.. повсюду. Есть еще гунны Сарганы – вот с этими не хотелось бы встретиться.

— Что-что ты там прошептал, милый?

— Да про гуннов. Говорю, не хотелось бы с ними..

Сказал, и как накаркал! Притянул беду.

Что-то хрустнуло, зашуршало позади, в зарослях плакучей ивы, ветки раздвинулись, и наружу показалась любопытная юная физиономия с узкими гуннскими глазами. Этакий индеец, вождь Белое Перо.

Князь потянулся к мечу..

Физиономия неожиданно улыбнулась:

— Однако наконец-то вас тут я встретил, да.

— Миусс!!! – одновременно выкрикнули князь и княгиня. – Ты-то как здесь? Живой!

— С Варимбертом-херцогом, да, – выбравшись на песочек пляжа, радостно закивал Миусс – старинный дружок Рада, а потом – и Хильды.

Молодой, так похожий на индейца, парень. Сколько ему сейчас стукнуло – шестнадцать, семнадцать? Где-то так.

— Ты что так уставился, друже Миусс? Не совсем нас признал, что ли?

— Признал совсем-совсем, так, – гунн конфузливо кашлянул. – Только вы это.. оделись бы, да.

— Ой, надо же, – глядя, как Хильда, смеясь, поспешно натягивает тунику, Радомир махнул рукой. – Ишь ты, какие мы моралисты! А могилу-то грабить не страшно было?

— Не грабил я могилу, да, это Варимберт-херцог.

— А ты рядом стоял, на шухере, – одеваясь, хохотнул князь. – Все равно – соучастник. Не боишься Аттилы-конунга гнева?

Миусс неожиданно приосанился и гордо тряхнул головой:

— Аттила-коннуг – язычник поганый, да. Чего мне могилы бояться его, коль я теперь христианин добрый!

— Ах, вот как? Христианин, да еще и добрый! Не, Хильда, милая, ты слыхала? Вот так новость: Миусс наш – христианин! Уж поистине, неисповедимы пути Господни.

— Ладно вам, ладно. Поспешайте – Варимберт-херцог людей по всей реке послал – вас повсюду ищет, пир хочет, да.

— Пир? Пир – это хорошо, – Радомир, смеясь, погладил живот. – Признаться, с утра во рту росинки маковой не было.

Друидов так и не нашли, то ли они утонули, то ли, воспользовавшись суматохой, скрылись. Зато Саргана – о, это была знатная пленница. Она и не скрывала, зачем на протяжении всего длинного и трудного пути столь трогательно заботилась о княгине и князе. Это была благородная кровь, это была – жертва! Необходимая, как и волшебная корона бургундов.

Захотела девушка власти.. тут ей и шею сломить.

— Она – теперь ваша, – вечером, во время пира, сделал широкий жест Варимберт. – Делайте с ней, что хотите. К смерти Саргана готова, но.. я вот хотел вас кое о чем попросить. Видите ли, недавно я задумал жениться, обрести дом и покой.. а вот, как говорят ромеи, когда выбирают своих магистратов – подходящей кандидатуры нет.

— Ага! – сразу сообразил Радомир. – ты не о Саргане ли речь завел?

— О ней, – не стал притворяться херцог. – Давно она мне по нраву, жаль, что нынче вот так вот пришлось свидеться.

Князь рассмеялся и махнул рукой:

— Так и оставил бы ее себе, экое дело!

— Нет, – Варимберт упрямо тряхнул шевелюрой. – Так она была бы пленница. А так – я ее у тебя выкуплю. И имей в виду – серебра отсыплю изрядно, а то и золота.

— Не надо ни серебра, ни золота, – Радомир со всей серьезностью посмотрел собеседнику в глаза. – Кое-что другое надо. Саргана прекрасно знает – что.

— Надеюсь, не подходы к могиле? – хмыкнул Варимберт.

— Нет. Так, некие травки, зелья, заклятья.. мелочь. Она-то, кстати, согласна за тебя выйти?

— А куда ей деваться-то? Жребий брошен – alea jacta est!