Варвар

Глава 11

Весна 455 г. Сава-река

Зеленые Буки

Пологая излучина широкой реки поросла шикарной буковой рощицей; высокие, с мощными стволами и густыми кронами деревья шелестели листвой, словно бы шептались между собой о чем-то вечном. В ветвях неутомимо стучал дятел, кое-где показывались из дупла и белки, серые, за зиму отощавшие, они быстро нагуливали блеск. В густом подлеске – можжевельник, бузина, дрок – перепархивали с кусточка на кусточек какие-то маленькие серые пичуги – пеночки или малиновки. Пели они красиво – заслушаешься, даже многие воины улыбались их песням.

То, что было указано инженером под именем «Зеленые Буки», несомненно, находилось где-то здесь, что вполне совпадало и географически – примерно в двадцати милях от перевоза. Только вот, «адифиции», усадьбы, нигде видно не было, да и вообще, окружающая местность почему-то производила впечатление безлюдной, покинутой. Зверья в лесу слишком много, белки и даже молодые косули совсем не боятся людей – незнакомы с охотниками? Наверное, так.

— Тут и расположимся, – утирая лоб от пота (жарило сегодня знатно, по-летнему!), Радомир кивнул на небольшую полянку, со всех сторон укрытую густым колючим кустарником. Действительно, удобное было место, тем более, что совсем рядом журчал впадающий в близкую реку ручей.

Саргана согласно кивнула, только предупредила, что ее гунны разобьюь лагерь чуть дальше от реки, в лугах.

— Видишь ли, мои люди не знают и не любят леса, князь.

Ну, еще бы! Конечно же, не знали – степняки ведь. А то, чего не знаешь, невозможно любить.

Что ж, наверное, это было и к лучшему – гунны Сарганы всегда держались от остальных воинов в стороне, всегда были сами по себе, ни с кем из словен не общаясь. Слушали только свою повелительницу.

— Я буду приходить вечерами к вашему костру, – прощаясь, улыбнулась воительница. – Но, если обнаружу что-нибудь интересное первой, конечно же, немедленно отправлю гонца.

На том и порешили, гунны отъехали, скрылись, и верные дружинники Радомира принялись разбивать бивуак. Местечко всем нравилось – спокойно тут было, тихо, опять же – и красота! И дичи полно, а неподалеку, в Саве-реке – рыба, лови – не хочу, чуть ли не голыми руками. Тут же и разделились, кто-то охотиться пошел, а кто-то – рыбачить.

Весна уже стояла поздняя, учитывая здешний климат – почти что лето. За рощей, в степи, серебрились высокие травы, уже отцветали огненно-красные тюльпаны, анемоны и гусиный лук, появлялись кое-где голубые проплешинки шалфея, – лето в этот год выдалось ранним.

Разобрав вещи, Радомир с Хильдой спустились к реке, на заливной, желтый от одуванчиков и купавниц, луг. Сбросив одежду, бросились с разбега в реку, словно дети, подняв тучу брызг, выкупались, потом улеглись в траве, тесно прижались друг к другу..

Ах как было славно, томительная него охватила обоих супругов, казалось, лень было даже шевельнуть рукою.. Рад все же шевельнул, погладил прильнувшую к нему женушку по плечикам сахарным, поцеловал лебединую шею, поласкал грудь.. Потом, чуть привстав, принялся покрывать поцелуями плоский животик и бедра. Хильда застонала, подалась навстречу мужу, уже пропавшему, уже затянутому голубыми неземными глазами, уже..

Разбросались по луговым травам длинные, сверкающие белым золотом, волосы, качнулся выросший неподалеку иван-чай, вспорхнул в небеса жаворонок, а совсем рядом – едва не перепрыгнув через влюбленных – прошмыгнул-проскочил заяц.

Конечно же, супруги ничего этого не замечали, вообще ничего – только друг друга. Одуряюще пахло травами, качались над головой редкие белые облака, отражались в широко распахнутых очах юной княгини.

А потом она плела венок, Рад же примостил голову у женушки на коленях.

— Ах, и красивы одуванчики-цветы, – совсем по-детски радовалась красавица-готка. – А вот мы к ним еще купавниц добавим и.. чего-нибудь синенького. Правда, ведь красиво – желтое с синим?

— Красиво.

Радомир согласно кивнул и улыбнулся: старшина Дормидонт Кондратьевич сказал бы в таком случае – «типичный милицейско-уазиковский букет!». Желтый с синим. Еще только сирены не хватает и надписи – «Полиция».

— Колокольчик вон, сорви, милый.. Ага.. И вон, василек.. Василек!

Хильда вдруг запнулась, и Рад даже вздрогнул – змею, что ли, увидела? Да нет, не змею – так вот на цветок и смотрела.

— Знаешь, милый, а васильки-то на пшеничных полях расти любят. Сорняк страшный – непросто от него избавиться. А здесь, видишь, как разросся – голубым-голубо.

Князь сразу собрался:

— Ты хочешь сказать..

— Поля здесь были, милый. Пшеничные поля. И не так давно, год, может, два назад.

Что ж.. По времени – как раз в ту пору. Все складывалось.

— А где поля – там и усадьба.

— Так мы ведь поискать и пошли, верно, милый?

Ну, конечно, поискать. Зачем же еще-то?

— Тогда пойдем, люба, пройдемся. Одежку только не забудь накинуть – не в одном же венке тут прохаживаться.

— Насмешник ты, милый. Сам-то оденься.

Оделись, поцеловались, пошли, внимательно поглядывая направо-налево. Словно ягоды-грибы искали. И ведь нашли! Нет, не ягоды, конечно, рановато для ягод еще было-то. А просто рядом, в траве поваленная изгородь обнаружилась, а чуть правее, через овражек – мостки. Прогнившие уже, старые, но все же..

Хильда вдруг наклонилась, подняла что-то.. копье, что ли?

— Сам ты копье, это ж для стога шест!

Ага, для стога.

Жили, жили здесь не так давно люди, и адифиция где-то здесь пряталась.

Усадьбу отыскали даны, Готбольд с Раксой. Как раз с рыбалки шли – довольные, рыбы поймали изрядно, да еще какой рыбы! Караси с весло, форели, хариусы, щуки. Еще и выкупаться успели, пока то да се – и вечереть начало, вот парни и решили путь через старицу срезать. Мокро, зато куда как ближе. Там же, возле старицы и обнаружили уже заросшее травой пепелище, о чем и доложили князю, тот уж утром, прихватив Хильду, отправился смотреть самолично.

Действительно – пепелище. Камни какие-то, обгоревшие бревна, почерневшие черепа-кости.

— Сожгли усадебку-то, – понимающе промолвила княгиня. – Там вон, господский дом был, тут – амбары. А рядом, верно – конюшня. Сожгли, а людей убили.

В этот же день обнаружили остатки сожженной деревни, а ближе к вечеру – еще одну, тоже сгоревшую. Словно кто-то планомерно и безжалостно уничтожал здесь всех жителей. Вот именно так и уничтожал – планомерно и безжалостно, и князь прекрасно знал – кто этот делал и зачем.

— Надо послать гонца к гуннам, сообщить, – внезапно озаботилась Хильда.

Рад улыбнулся:

— Зачем? Саргана и так сюда явится вечером. Там все и узнает.

— Нет, милый, – княгинюшка упрямо склонила голову. – Я все же отправлю гонца. Даже не одного – двух. Самых смышленых!

— А-а-а! – понял наконец Радомир. – Хочешь узнать, что в гуннском стане делается? Тоже хорошее дело – доверяй, но проверяй, верно. Линя с Горшеней пошли.

— Я про них и подумала.

— Вижу, не нравится тебе Саргана.

— Странная она какая-то, – Хильда уселась рядом с мужем, на берегу, на невысоком обрыве, прямо над отмелью. – Да, я ей очень благодарна – она ведь спасла меня от лютой смерти и всегда во всем нам помогала. Но вот сейчас.. она ведь ничего не делает, мне кажется – и не ищет вовсе ничего, просто сидит себе, словно идол, смотрит узкими своими глазами и словно чего-то выжидает.

— Хм, – князь пожал плечами. – Не знаю – чего уж ей выжидать? Сладить бы все скорее.