Варвар

Тот, завидев нежданную подмогу, принялся барахтаться с удвоенной силой и вот, наконец, уцепился-таки за протянутую Боричем палку. Подтянулся, выполз брюхом на лыжу.. лед снова затрещал, выгнулся.

— Тише ты, тише, – закричал Борич. – Так вот, на лыжине, и ползи. Да не спеши же!

На миг затихнув, утопавший осторожно продвинулся на вершок.. еще на один.. на локоть.. на два..

Братья старательно тянули его за палку.

— Немного уж осталось, терпи, – приговаривал сквозь зубы Гостой. – Руками не вороши, и встать не пытайся.. Оп! Теперь – можно.

Ощутив наконец под собой надежную твердь, спасенный поднялся на ноги и перевел дух:

— Ну, парни! Век за вас всех богов молить буду.

— Ла-адно. Давай-ка лучше костер разведем.. Или лучше пойдем к нашему, здесь недалече. Тебя как человече, звать-то?

— Арним, – «человече» неожиданно приосанился. – Арним из Данпарстада!

Братья скептически переглянулись:

— Это не твой город горит?

— Бывали в нем пожары и похлеще.

Спасенный оказался тощим и сутулым парнем, выглядевшим чуть старше Борича, с длинными спутанными волосами цвета воронова крыла, с черными же усиками и небольшой бородкой. В левом ухе парня поблескивала крупная золотая серьга, на обеих руках серебрились браслеты. Одежда тоже была под стать – длинная темно-зеленого цвета туника из тонкой дорогой шерсти, теплый овчинный кожушок мехом наружу, на ногах – мягкие кожаные сапожки.

Еще раз поблагодарив спасителей, Арним внимательно посмотрел вдаль.

— Идем, идем, – Борич хлопнул его по плечу. – Погреемся у костерка, а то совсем тут замерзнем. Мы ведь тоже водицы схватили.

— Костерок – это хорошо, – Арним говорил, как все жители Данпарстада, мешая словенскую речь с готской. – Только, похоже, он мне может и не понадобиться.

— Странные речи ведешь, – покачав головой, Борич присмотрелся и закусил губу, увидев несущихся по льду реки всадников. – А ну-ка, брате, пойдем отсюда.

— Не бойтесь, – дрожа от холода, успокоил спасенный. – Это мои добрый друзья. Они щедро отблагодарят вас. Чего вы хотите? Золота? Серебра? Или, может быть, доброе оружие, богатая одежда?

— Одежда бы теплая не помешала, – радостно закивал Гостой. – А ты, я вижу, не из простых, парень.

Всадники меж тем приблизились – десяток дюжих молодцов на сытых выносливых конях, все оружны – мечи на перевязях, секиры, копья. Подбитые куньим мехом плащи, беличьи шапки, а на том, что скакал впереди – целый малахай. Судя по виду – готы.. или словене, но не гунны, уж точно.

— Ты что-то задержался, Арним, – осадив коня, язвительно бросил тот, что в малахае, с вытянутым каким-то лошадиным лицом и светлой, заплетенной в две куцые косички, бородкою, торчавшей, словно спиленные у бодливой коровы рога. – Благородный Вальдинг ждать не будет.

— Я спешил! – спасенный принялся суетливо кланяться, залебезил, похоже, уже не обращая никакого внимания на невысохшую свою одежду, уже начавшую покрываться хрупкой ледяной корочкой льда. – Я спешил, клянусь Воданом и посохом святого Лаврентия. – Если б не эта проклятая полынья..

— Что? Видали, парни, он еще и оправдывается! Или.. ты хочешь сказать, что тот, кого ты нам вез, утонул?

Арним совсем ссутулился и снова задрожал, как видно, не от холода – от страха.

Остальные всадники уже обступили спасенного и его спасителей и гарцевали вокруг, нехорошо посматривая на всю троицу.

— Никакие они ему не друзья, – взяв брата за руку, с тревогою прошептал Гостой.

Борич запоздало дернулся.. нет, не убежишь! Не успели.

— Может, ты специально подстроил все это дело. Полынью и все прочее. Просто не хочешь отдавать долг!

— Клянусь тебе, благороднейший Вульфар, всеми богами..

— Помолчи.. – потеребив «рогатую» бороденку, Вульфар со смехом оглянулся на своих воинов. – Помните, как наш друг Арним проиграл в кости своего самого лучшего раба, медника?

— Да-да, я ведь и вез вам медника, но он, увы, утонул, а я вот – выбрался с помощью богов и вот этих славный парней..

Вульфар прищурился и нетерпеливо махнул плетью:

— Думаю, вместо медника мы привезем торговцу тебя!

— Торговцу? – Арним непонимающе хлопнул глазами.

— Ну да, – кивнул «благороднейший Вульфар». – Славный Вальдинг, наш господин, намеревался отдать этого медника мне, а я – выгодно продать его известному тебе купцу Хаиму бен Заргазе, который стоит сейчас с караваном у Киева перевоза. Твой медник – это мой раб! И, раз ты говоришь, что он утонул.. сам же его и заменишь! То-то удивится купец, верно, парни?

Воины гулко захохотали.

— Так что собирайся, друже Арним, в рабство. Не все тебе в торговых прихлебателях быть! Тем более и Данпарстад горит.. покуда еще снова отстроится.

Взмолясь, спасенный бухнулся на колени:

— Возьмите все! Вот эти браслеты, кольца..

— Возьмем, не сомневайся.

— И.. и еще.. вот этих парней! – Арним неожиданно указал на своих недавних спасителей. – Да-да, берите их вместо утонувшего медника! Думаю, бен Заргаза не откажется получить вместо одного невольника двух.

Что такое они говорят? Борич схватился за нож.. Но всадники уже взяли их с братом в копья.

— Вяжите их, – вяло махнул рукой Вульфар. – Но помни, дружище Арним – за хорошего, обещанного тобою, медника мы бы выручили гораздо больше, чем за этих двух бродяг, которых, вообще-то, могли взять и сами.

— Так ведь это я.. я их вам отдаю!

— А мы отдаем тебе солнце! Владей.. не за так, конечно.

Прямо с коней всадники навалились на отроков, выбили ножи, проворно скрутили руки – умелы, ох, умелы, ловки – видать, частенько приходилось вот так вот ловить, захватывать в неволю ни в чем не повинных людей.

А это Арним.. Ну и гадина! И дернуло же его спасти.

— Вы не думайте, эти двое – тоже мои невольники, – ухватившись за стремя Вульфара, принялся врать Арним. – У меня и закладная на них есть, четырьмя свидетелями, по нашим готским законам, подписанная.

— Знаем мы твоих свидетелей, – обернулся в седле рогатобородый хевдинг. – Не забывай – ты все равно мне должен! А ну, ребята, вперед! Подгоняйте коней, да не потеряйте в пути этих – уже к вечеру нам надо добраться до Киева перевоза. Морозит – купец бен Заргаза не будет ждать долго.

Князь придержал коня, поджидая задержавшуюся на спуске супругу. Искристое солнышко било в глаза, отбрасывая на снег длинные тени, вовсе не черные, а разноцветные, в зависимости от того, что или кто эту тень отбрасывал и что в ней отражалось. Вон, под обрывом, на льду – тени глубоко-синие, от неба, на санном следу – голубые, щедро разбавленные ясным морозным деньком, солнцем, под копытами коня – малиновые, от алых да красных плащей с голубым снегом смешанные, а вот вдали, у самого горизонта – изумрудно-зеленые – то тени от елок да сосен падали.

— Ты что так смотришь, милый? – с любопытством спросила княгинюшка.

— Тенями любуюсь, – с улыбкой отозвался Радомир.

Сегодня, в этот солнечный погожий денек, и настроение у всех было соответствующее – не так, как в недоброй памяти Данпарстаде, наверное, уже сгоревшем, если и не полностью, так большей своей частью. Туда ему и дорога, поганому городищу, прямо-таки разившему смертью. Теперь уж очистительный огонь, несомненный посланец богов, сделает свое дело, спасет оставшихся в живых от чумы, кто сможет, тот выживет – кому Бог даст, ну а кто – нет, знать, у того судьба такая. Постоит выгоревший город-пепелище зиму, весну, а летом, глядь, и опять люди на старое место потянутся. Те, конечно, кому Господь судил выжить. Господь.. Или – боги, как принялась рассуждать подъехавшая поболтать Саргана.