Варвар

Глава 8

Зима 455 г. Среднее течение Днепра

Караван

По ночному небу кругами ходили звезды. Они то припадали к серебристому месяцу, то отпрыгивали от него, разлетаясь мириадами сверкающих осколков, почему-то именно так казалось сейчас Гостою. Отрок проснулся от холода – сильно замерз правый бок, что и не удивительно – костер-то давно погас, лишь несколько угольков еще тлело, шаяло, сверкая красными, словно у какого-нибудь злобного оборотня, глазами. Левым боком парнишка прижимался к старшему братцу и с той стороны не чуял никакого холода. Брат, Борич, обычно спал чутко, но в этот раз сопел без задних ног, вчера, по мокрому снегу, сильно умаялся. Гостой, кстати, тоже, и уснул так же быстро, как братец, и, если бы не замерзший бок, так и провалялся бы до самого рассвета.

Откинув кошму, отрок поднялся и, справив малую нужду, принялся раздувать пламя. Наклонился, набрал в легкие побольше воздуха и изо всех сил дунул. Тут же и чихнул, наглотавшись пепла.

— Ты что не спишь? – сразу проснулся Борич. – Замерз?

— Замерз, – не оборачиваясь, младший братец кивнул и снова дунул.

— Погоди-ка, этак ты до утра не раздуешь.

Борич поднялся на ноги, схватил подстеленный на кошму плащ, им уже и принялся размахивать, раздувать пламя.. вот один огненный язычок все-таки вырвался, заплясал желтеньким тощим цветочком, за ним потянулся второй, третий.

— Хворост, хворост давай! Да не так много.

Разгорелся костерок, ожил, распространяя вокруг животворящее тепло. Зяблые со сна ребята дружно протянули к огню руки, погрелись, заулыбались – вроде и сон пропал, непонятно куда, делся.

— Бориче, а давай похлебку погреем да поедим? Осталась ведь вчера еще.

— Давай. Только помни – нынче твоя очередь котелок мыть.

— Да как же моя-то?

— Твоя, твоя, не спорь.

Быстро оттаяв (на самом-то деле нынешней зимой не так-то и холодно было), задымилось, забулькало на огне вкусное варево на косточках съеденного еще позавчера зайца, заправленное мучицей да травами, прихваченными с собой в путь хозяйственным Боричем. Вкусно, конечно, но жидковато, не очень-то сытно. Впрочем, зяблым-то и такое варево сейчас в самый раз пришлось.

Прежде чем есть, братья побрызгали ложками на три стороны – Сварогу, Сварожичам.. и Очене, конечно же, которую оба давно считали своей покровительницей и никогда не забывали приносить разноглазой девушке жертвы. Сами иногда не доедали, но уж пресветлую деву Очену без пищи не оставляли – то куропаточку поднесут, то заячью лапку, а то и крылышко жирного тетерева или глухаря. Как к северу – по Данпару-Днепру – повернули, по берегам леса-перелески пошли, дичи там много водилось. Иное дело, что запромыслить ее удавалось далеко не всегда. И вовсе не потому, что братцы неумелыми охотниками были, нет. Просто времени не хватало, надо ведь было постараться от Радомирова обоза не отстать. Не отстать, но и не нагнать уж слишком, вприглядку-то не идти. Конечно, понимали парни, что, скорее всего, давно уже заметили их: и костерок одинокий в ночи яркой звездочкой, и две темные – на ослепительно белой реке – фигуры. Заметили, но не нападали, засады не устраивали, видимо, считая не такой уж и большой опасностью. Вот так и шли – гунны с Сарганой, Радомир-князь с супругой своей да дружиной, а уж позади всех – братья.

— Не слишком ярок костер-то? – облизав ложку, спросил сам себя Борич. И сам себе же ответил, вскинув голову и подозрительно посмотрев вдаль: – Не слишком. То не от костра свет, то зарево. Глянь-ка, брате, да хватит уже хворост зря жечь.

На том берегу реки, за низеньким лесом, мерцала широкая оранжевая полоса.

— Рассвет уже, – улыбнулся Гостой. – Скоро солнышко встанет.

— С той стороны, брат, солнышко-то не восходит – заходит.

— И правда.. Так что же там такое? Пожар?!

Борич хмуро кивнул:

— Похоже на то.

— Тогда бежать надо! – тут же вскинулся младшенький. – Скорей!

— Не спеши. Видно же, горит-то не лес – город. Хорошо, что мы с тобой туда не пошли.

— Чего ж хорошего? Спали бы сейчас в тепле, в какой-нибудь корчемке.

— Может, и так, – не сводя тревожного взгляда с пылающего буйными сполохами зарева, тихо промолвил юноша. – Но, думаю, нас бы с тобой давно уже кто-нибудь захватил да челядинами-холопами сделал. Мы ж чужаки, без роду, без племени – некому за нас заступиться, окромя себя самих. С чужим городом мы не сладим.. потому тут и сидим.

Гостой воинственно сверкнул глазами и повысил голос:

— И что тут высидим? Так и дальше, таясь, за чужим караваном пойдем скитаться? Знать бы еще – куда? Куда Радомир-князь с той гуннкой идут-то? Ты вот знаешь? Может, нам там и делать нечего? Может, давно пора от них отстать, да своим умом жить?

— Чего разорался-то? – охолонул братца Борич. – Может, и пора бы нам пристанище новое отыскать. Да только где? Ты селения в степи видел?

— Нет.

— И я – не видал. А вот здесь, по берегам да лесам – селений много. Наверное, пора и нам к какому-нибудь выйти, попроситься в род.

— Примут ли?

— Вот и я про то ж мыслю. А вдруг – просто в полон возьмут, в рабство или принесут в жертву. Ладно еще – своим богам, а то ведь – чужим, страшным, – юноша поежился, не поймешь, то ли от холода, то ли от ужаса от только что нарисованной самим же картины. – Мы, брат, здесь чужие, а с чужаками, сам знаешь, что хочешь можно сделать. И лучше всего – убить.

— Что ж нам теперь – вечно скитаться?

— Думаю, место хорошее надо искать. Не такое большое и опасное, как Данпарстад, град готский.. но и не малое, чтоб не один род там жил, а много. Там и мы пристанище себе найдем, не последними людьми будем.

Гостой с сомнением качнул головой:

— Что-то никак не пойму тебя, брате. Чего мыслишь-то? То пристанем к кому-нибудь, то погодим, опасно. В лесу-то тоже не больно весело – не замерзнем, так волки сожрут или тати лесные нападут, убьют, ограбят.

— Да что с нас брать-то? Убить – да, могут, но вот грабить – никакого для татей толку.

— Вот, благодарствую, брат, утешил!

Братья так и не уснули уже до утра, все смотрели на зарево, а как рассвело, затушили костер да пошли ближе к реке. Где-то чуть в отдалении, на излучине, вдруг услыхали чьи-то громкие крики.

— Кажись, тонет кто-то? Верно, угодил в полынью.

Переглянувшись, парни схватили лыжи и бросились вниз, к реке, над которой клубились разносимые ветром клочья черного, противно пахнущего гарью, дыма. Горел, горел Данпарстад, гордая столица готов! Может, именно оттуда угодившие в полынью люди и спасались. Ишь, барахтались: сани, лошадиная голова, какой-то черноголовый мужик.. нет, вроде – двое. И вокруг – никого! Только черная вода да зловеще сверкающие на солнце осколки льда.

— Держись, человече!

Пока братья бежали, один из утопающих уже ушел на дно, остался лишь черноголовый.. Суетливо размахивая руками, он пытался выползти на лед, да тот обламывался, резал ладони до крови острыми своими краями.

— Перун, Перун, помоги, боже! – поднимая морозные брызги, громко орал попавший в нешуточный переплет мужик.

Не того бога молил, куда лучше б Велеса. Тот, может, и помог бы – все ж таки водяной, а так.. Перун-громовержец нынче, по зиме, далеко, молниями не бьет, не грохочет. Поди, докричись его. А Велес – он, может, вот тут, под водой, рядом.

— Держи-и-и-ись! – с разбегу упав на лед ничком, чтоб не провалиться, братья один за другим подползли к полынье, бросили утопающему лыжи..