Варвар

— Мог. Только ведь рабов у него не так уж и много – и все посейчас заняты, кому навозить-то?

— Ты, вот что, старый, – натянув на лицо улыбку, юноша повысил голос. – Ты Виринию, как увидишь, скажи – мол, Амбрионикс-лодочник что обещал – помнит. И сделает. Пусть уж и он не подведет.

— А, это ты о долге?

— О нем, старичина, о нем. Так передашь, не забудешь?

— Да уж передам. Ты сам-то куда сейчас?

— В Алинкум.

— Далече тебе шагать, успеешь ли до ночи?

— Успею. А не успею, так и ночью пойду.

Рассмеявшись, Амбрионикс весело подмигнул старику:

— Ну, прощай, старче. Пусть Бог помогает тебе.

— Прощай. Удачной дороги.

Свернув с римской дороги на проселок, подросток какое-то время шагал, старательно обходя лужи, а потом, услыхав условный свист, юркнул в кусты.

— Ну, как? – негромко поинтересовался Рад.

— Старик видел гуннов. Думаю, я знаю то место.

Хевдинг вскинул глаза:

— Это ты так думаешь или тебе селянин сказал?

— И то, и другое. Недолго вам осталось идти, господин. Гунны рядом.

— Значит, слава богу, отыщем, – Радомир прищурился, скосив глаза на воинов, махнул рукой. – Вяжите его, парни!

Амбрионикс и моргнуть не успел, как дружинники заломили ему руки, стянув тугой ременной петлею.

— Вот так-то лучше будет, – ухмыльнулся Рад.

— Не доверяешь мне, господин? – проводник обиженно скривил губы.

— А почему я должен тебе доверять? – честно признался хевдинг. – Да и вообще – доверяй, но проверяй – у нас так принято. Тот старик ведь сейчас обратно поедет?

— Пожалуй, да. Не останется же ночевать в поле.

— Вот мы его и расспросим. Проверим твои слова.

Парнишка прикрыл глаза:

— Ну, проверяйте.

Услыхав скрип колес, Радомир самолично пошел навстречу селянину – он, единственный из дружинников, знал латынь. Спасибо Варимберту-херцогу, верному воеводе Аттилы – научил когда-то.

— Сальве, старче!

— И тебе здравствовать, господин.

— Не видал ли ты моего слугу? Лохматый такой мальчишка на вид лет шестнадцать. В браках, в плаще.. да, еще шрам на шее.

— А-а-а, так вот он кто! Беглый, значит.. то-то я и смотрю.

Старик говорил, так коверкая слова, что от классической латыни мало чего и оставалось, и Рад понимал его через два слова на третье. Ну, хотя бы что-то.

— Ага, значит, ты его видел? Держи вот, медяху, да скажи, о чем он тебя расспрашивал?

— О гуннах расспрашивал и о готах, – селянин с видимым удовольствием зажал монетку в ладони. – А еще, о господине Виринии Геторе, владельце всех окрестных полей и пастбищ.

— Так-так, – насторожился хевдинг. – Расспрашивал, говоришь? А может, что-нибудь просил передать? Какие-нибудь слова, а?

— Долг он хотел отдать, вот что. Видать, у твоего слуги, господин, появились деньжата, хотя по виду его такого не скажешь.

— Появились, появились, – задумчиво пробурчал молодой человек. – А больше он ничего не просил передать?

— Не, только про долг говорил.

— Что ж, – Радомир махнул рукой. – Ладно.

Похоже, Амбрионикс выдержал проверку, из чего, однако, вовсе не следовало, что ему можно было теперь полностью доверять. Князь приставил к проводнику Скорьку – присматривать, и был уверен, если что – молодой словенский охотник не преминет пустить в дело стрелу или нож. При малейшем подозрении. Впрочем, а стоило ли так уж подозревать этого галльского парня? Молчаливого, исполнительного.. и слегка туповатого – или это просто так казалось? Разве можно узнать человека за пару дней?

Все же вечером, у костра, Радомир попытался завести беседу. Расспрашивал парня о его семье, о родичах, о городах и селеньях. О личной жизни Амбрионикс распространялся весьма неохотно, что было и понятно – все его родственники погибли, а вот о городах парнишка неожиданно рассказал много и с большими подробностями, даже проговорился, что когда-то плавал на барке по Лигеру-реке.

— Да-да, почти по всей реке, от земли арвернов в Генабум, в Цезародунум, в Юлиомагус и дальше, к самому морю. Генабум – очень большой и красивый город, там есть акведук и мост, который прошлым летом едва не захватили гунны. Нынче же гунны до Генабума не дошли..

— Потому и нам туда не надо, – негромко заметил вождь. – А куда надо? Где, говоришь, их видели-то?

— В лесах, на излучине. В трех левках от Алинкума, есть там такое селеньи на римской дороге.

— От Алинкума – три левки? – дотошно уточнил Радомир. – А отсюда сколько?

— Думаю, никак не меньше шести.

— Многовато, – Рад прикинул – галльская левка – около двух с половиной километров, таким образов всего выходило – пятнадцать.

— Ничего, – дернул плечом проводник. – Если пораньше выйти – к вечеру будем. Там для вас легче – римских дорог нет, одни лесные.

— И что, большой лес?

— Большой, – не задумываясь, ответил Амбрионикс. – До самого Аварика тянется. Кого только в этом лесу нет! Разбойники, остатки повстанцев-багаудов, беглые рабы, даже друиды!

— Друиды? – хевдинг удивленно моргнул. – Так их всех истребил еще Цезарь!

— Я тоже раньше думал, что всех, – юноша машинально прикоснулся к шраму и скривился.

— Кто это тебя так?

— Было дело.

Подросток вновь замкнулся, и Рад не стал настаивать на продолжении беседы, все же уже было поздно.

Утром пошел снег. Он падал серыми мокрыми хлопьями и тут же таял, а под копытами коней противно чавкала грязная бурая жижа. Лесная дорожка явно была не чета римской, на пути то и дело попадались огромные густо-коричневые лужи, которые приходилось либо объезжать черт-те где, либо все же форсировать, в любой момент рискуя утопить лошадь. К полудню небо посветлело, но здесь, в чаще, по-прежнему царил сумрак, холодный и по зимнему цепкий, он скользил меж деревьями, смешиваясь со смрадом болот.

— Ну и лесок! – шепотом промолвил Скорька.

— А? – князь повернул голову, погладил по гриве коня.

— Лес, говорю, дюже страшный, княже!

— Да ладно, а то ты лесов не видал.

— Видать-то видал, но.. Наши добрее. Особенно – сосновый бор. И дышать хорошо, и светло, сухо. Совсем не то, что здесь – сыро, муторно. И кусты, и папоротники эти – случись что, меж деревьями и не пробежишь, не протиснешься.

— Ну, это еще от погоды зависит. Вишь, хмарь-то какая! – поднырнув под ветку, Радомир выпрямился, вскинул глаза. – А небо-то поднимается. Этак к вечеру и солнышко будет.

— Если снова снег не пойдет. Туч-то кругом хватает.

— Тогда уж, скорей, дождь.

— Господин! – идущий впереди проводник остановился и, обернувшись, посмотрел на князя. – Здесь тропинка на старую виллу. Если хочешь мы можем заглянуть, спросить поточнее, где гунны.

— Заброшенная вилла? – Радомир почесал подбородок, тронутый мягкой светлой бородкою. – И у кого ж там спросить?

— Там дети обычно играют, ну, из окрестных деревень.

— Дети? И так далеко забираются?

— По звериным тропам – не так уж и далеко. А для игр – место удобное, никто чужой не заглянет. И дичи вокруг хватает. Мальчишки там шустрые, много чего видят, много чего знают.

Хевдинг махнул рукой:

— Добро. Съездим, поглядим, спросим. Эй, парни!

— Тсс!!! – проводник скривился, словно от зубной боли. – Тише, тише, господин. Не надо кричать – спугнем, не у кого и спрашивать будет. И вот еще.. Много людей с собой не бери – по той же причине.

— С собой? – удивился князь. – С чего ты взял, что я самолично туда отправлюсь?