Варвар

— Как тебя зовут? – негромко осведомился вождь.

Парнишка поднял глаза:

— Амбрионикс – мое имя. Я из битуригов и хорошо знаю эти места.

— А где живет твой род?

— Жил. Готы Торисмунда сожгли наше селение, – опустив голову, парень сглотнул слюну. – Кроме меня, никого не осталось.

— Значит ты изгой, получается?

— Получается, так.

— Хорошо, – Радомир удовлетворенно кивнул и продолжил: – Ты можешь помочь нам отыскать отряды Аттилы? Мы щедро заплатим.

— Как скажете, – пожал плечами подросток. – Я ведь ваш пленник. Могу я спросить – кто вы?

— Поверь, мы тебе не враги. И ты уже не пленник. А проводник. И вот, – князь достал из висевшего на поясе мешочка римскую серебряную монету – денарий. – Держи пока на первое время. Можешь ее где-нибудь тут спрятать, если боишься, что отберем.

— Благодарю тебя, господин, – встав, Амбрионикс вежливо поклонился.

Утром они отправились в путь рано, у реки и между холмами еще клубился густой и плотный туман, длинные языки его казались белесыми, бегущими с холмов ручейками. Впереди, указывая дорогу, шагал проводник, сразу же за ним ехал на коне Радомир, за ним – Иксай со Скорькой, гот Хукбольд, ну а дальше – вся остальная дружина, причем словене – со словенами, а готы – с готами. Сколько времени прошло с начала пути, а ведь так и не перемешались, даже шатры разбивали врозь.

Местность вокруг тянулась холмистая, кое-где, за рекой, даже попадались горы, правда, не очень высокие. Низменностей, правда, тоже хватало – лугов, полей, перелесков.

— Эта тропинка ведет к римской дороге, – на привале пояснил проводник. – А дорога – в Аварик и дальше, в Генабум и в земли карнутов. По ней можно дойти и до Лютеции, а это уже далеко на севере.

— А, кроме этой дороги, есть какие-то иные пути? – перебил князь.

Амбрионикс кивнул:

— Есть. Но сейчас можно сказать, что и нету.

— Как это так?

— Сам посмотри, господин – река взбухла, разлив. Мы не пройдем – слишком опасно.

— И все же – попробуем, – подумав, заявил Радомир. – Все! Хватит отдыхать. По коням!

— Господин.. – проводник нерешительно поморгал глазами. – Ты так и не сказал – куда вы идете?

— Мы ищем гуннов.

— Ага.. тогда вам надо к Аварику. Там вы их точно найдете.

— Откуда такая уверенность? – подозрительно прищурился князь.

Подросток пожал плечами:

— Так. Слухами земля полнится.

— Гм.. ну, веди.

Крутые холмы постепенно сменялись долинами, местами тянулись луга, и видны были жмущиеся к реке деревни, а ближе к вечеру пошел густой и казавшийся непроходимым лес. Бук, осина, орешник и заросли ив вдоль ручьев.

— Надо было отправить кого-то в деревню, расспросить жителей, – подойдя к вождю, тихо сказал Серый Карась. – Что-то я не очень доверяю этому парню. То по болоту нас вел, то вот – затащил в чащу. Как бы совсем не завел – места тут, я вижу, глухие.

— Может, ты и прав, – задумчиво кивнул Радомир. – И что предложишь? Убить этого проводника и отыскать другого? И кто поручится, что тому другому можно будет доверять?

Серый Карась озадаченно почесал бородку:

— Вообще-то, ты прав, княже. А что если нам устроить на большой дороге засаду? Поймать кого-нибудь – пастухов или торговцев – да расспросить как следует? А потом того..

— Засаду, конечно, устроить можно, – вождь поправил подпругу. – Но только не так, как ты думаешь. Вот что, ну-ка, позовите проводника.

Одинокая, влекомая парой волов телега, доверху нагруженная навозом, тяжело перекатываясь по выщербленным от времени булыжникам, катила куда-то со скромной скоростью черепахи. Пожилой крестьянин в браках, волчьем плаще и теплой шапке из козьей шкуры – кервезии – вел волов под уздцы, глядя себе под ноги и что-то уныло бормоча. То ли молился, то ли жаловался на жизнь, то ли то и другое вместе – одному Господу ведомо. Длинные седые усы селянина трепал внезапно налетевший ветер.

— Ну, вот, – скрывающийся в придорожных кустах хевдинг азартно потер руки. – Думаю – то, что надо: одинокий мужичок за пятьдесят, неухоженный..

Рад напел и тут же подавил улыбку – вообще-то, он русский шансон не слушал, но вот эта мелодия привязалась почему-то.

— Амбрионикс, пора, – молодой человек тронул проводника за плечо. – Иди, поговори. И помни, этот вот парень, – вождь кивнул на таившегося рядом Скорьку, – стрелы кладет очень метко.

— Я понял тебя, господин, – юноша откинул назад упавшие на глаза волосы. – Не беспокойся, не подведу.

Одернув плащ, он быстро выбрался на дорогу и, без труда нагнав путника, громко поздоровался:

— Сальве! Да будет тебе Господь в помощь.

Вздрогнув, селянин повернул голову:

— И тебе.

— На поле везешь? – шагая рядом, Амбрионикс скосил глаза – вот одна веточка в кустиках дернулась, другая. Не особенно-то и скрываясь, пробирался в кустах меткоглазый Скорька. Следил. Что ж..

— На поле, куда же еще-то? – крестьянин, похоже, был рад хоть с кем-нибудь поболтать, выговориться. – Совсем замучили поборами, не знаешь уже, кому что и должен.

— Ты своему господину должен, кому ж еще?

— Я не раб, нет у меня господина.

— А земля своя есть?

— Какое там! Арендую.

— Значит, есть и господин. Случайно, не Вириний Гетор?

— О! – селянин даже остановился. – А ты откуда знаешь?

— Когда-то на барке в здешних местах плавал, – не стал врать Амбрионикс. – Видал его виллу.

— Да уж, да уж, – покивал собеседник. – Что и говорить – вилла знатная. Только, думаю, сожгут ее скоро – не гунны, так готы – времена-то нынче смутные.

— Ну, до сих пор не сожгли же.

— Не сожгли. Вириний – муж хитрый. И тем, и этим услужит. А уж нашего брата-крестьянина прижал – не вздохнуть свободно.

— И много с тебя берет?

— Треть!

— Еще моли Господа, что не половину, – юноша рассмеялся и, пригладив растрепанные ветром волосы, спросил: – А что, ты навоз-то здесь часто возишь?

— Сегодня – целый день.

— А ну, как река еще сильней разольется? Напрасны труды!

— Не-е! – селянин шутливо погрозил пальцем. – Не напрасны, поле-то мое – во-он на том холмишке, вода до него не достанет.

— Так-так, значит, Вириний Гетор твой хозяин..

— Говорю же! Свободный я.

— Ну-ну.. А гуннов тут поблизости не было?

— Да, говорят, были, с неделю назад. Аланов били, многие селения их разорили. Теперь вот, слава богу, ушли.

— А куда ушли?

— А кто ж их, поганых язычников, ведает? Торисмунд, рэкс готов, говорят, из Толозы с большим войском выступил. Поди, вскорости большая битва будет. Опять все на наши головы, и гунны, и готы!

— А готов ты здесь не видел?

— Да пронеслись третьего дня всадники, слава богу – мимо. А гунны они или готы – не догонишь, не спросишь.

— Да-да, – Амбрионикс задумчиво покивал головой. – Это ты, старик, верно заметил. А знаешь, я ведь тоже задолжал Виринию.

— Ты? – удивленно сдвинул брови селянин. – Ты ж лодочник!

— Должен, должен, – юноша скорбно вздохнул. – Так уж вышло. Так ты его, Вириния, скоро увидишь ли?

— Так сегодня и увижу, навоз-от последний раз отвезу, а потом – на виллу. Телега-то – Вириния.

— А-а-а, так и телега – его?

— Его, его.. чего, думаешь, я тут до ночи вожусь? Сперва унавозил его поле, потом уж – сколь времени осталось – свое. Еще хорошо – так.

— Да, – согласился парень. – Вириний мог ведь с тебя и деньгами взять.