Варвар

— Остр! – юноша извлек из ножен клинок, ярко блеснувший на солнце. – Этот славный меч зовется Игривым. И, клянусь всеми богами, сегодня он наконец совершит месть!

Жрец осклабился:

— Поистине, славно сказано! Ну, иди же в бой, парень, и да помогут тебе боги – Род, Свентовит, Мокошь..

— Нет! – остановившись на середине поляны, так и не доставший меча Ятвиг презрительно скрестил на груди руки. – Этот молокосос хочет мести? Пусть. Но мстить должен старший в роду! И я должен сражаться со старшим.

О, с какой ненавистью Ятвиг взглянул на Радомира! Пожалуй, от такого взгляда могла бы расплавиться сталь.

Понятно – Ятвиг вполне разумно считал именно Рада причиной того, что стало твориться в селении в последнее время. Кончилась власть Хотобуда и его, Ятвига, власть. Сыну рабыни-наложницы опять указали на его места – ткнули лицом в грязь при всем честном народе. Ясно – из-за кого. И теперь непонятно было – кто кому будет мстить, но в том, что битва будет захватывающей, никто из собравшихся не сомневался.

— Да, – поднявшись, от имени всех старейшин согласно произнес Витенег. – За род отвечает старший. Он должен биться.. но он же и может выставить бойца из своего рода.

Услыхав эти слова, Истр радостно дернулся:

— Я готов, брат!

— Нет, – царственным жестом (не смотри, что простой шофер!) Родион сбросил в пожухлую траву плащ. Тот самый – подарок коварного Хотобуда. Носил, а чего ж? Вещь хорошая, жалко выбрасывать.

— Могу я воспользоваться твоим мечом, братец Истр? На мой, увы, мало надежды.

— Прими его в дар, брат! – встав на одно колено, юноша сдернул с себя перевязь. Не я буду с тобой во всех странствиях, так хоть он. И то – утешение.

— Благодарю тебя, брат, – нагнувшись, Радомир поцеловал брата в лоб и, выхватив из ножен меч, невольно залюбовался серебристым клинком, сквозь который словно бы проступало узорочье – а ведь и проступало.. сварка, проковка, закалка.. Добрый меч сделать очень и очень непросто, оттого клинки и стоили примерно как в наши дни какой-нибудь паршивый «Лексус».

— Сходитесь! – махнул Витенег.

Собравшаяся толпа застыла.

Враги находились сейчас лишь в нескольких шагах друг от друга – незачем было сходиться, но..

Ятвиг нанес удар первым – что стало вдруг с этим, с виду таким флегматичным, парнем? Он словно бы превратился в молнию, вытянув руку с мечом, прыгнул вперед, желая решить проблему одним мощным ударом. И конечно же просчитался – не так-то легко было взять Радомира! Он и сам учился мечному бою – и херцог Варимберт, и старый франк Хлотарь учителями были не из последних, да еще и чувствовалась помощь предка и тезки, древнего богатыря Радомира, когда-то похороненного здесь же, неподалеку, в трясине. Похороненного. Или – сгинувшего? Сгинувшего ли?

Парировав удар, Рад, в свою очередь, нанес ответный, стараясь достать врага в шею.. Не такое просто дело – Ятвиг оказался увертливым, тем более – он не зря считался лучшим охотником селения. Ну, пусть одним из лучших.

Вот снова убийца ринулся в атаку!

Удар!

Отбив..

— Удар.. Удар, удар, удар!

Клинки встретились, полетели искры – яркие, словно молнии, словно само солнце.. бившее Радомиру в глаза желтое осеннее солнце.

Противник, не прекращая атаки, осклабился.. кто так научил драться этого сына рабыни?

Удар!

И снова звякнул клинок, и отбитое Радом лезвие отскочило в сторону, едва не вспоров грудь. В отличие от своего соперника, Радомир-то был без защиты. Одна туника да ожерелье из серебра.

Вот опять – удар, натиск.

Хватит уже обороняться! И – не смотреть убийце в глаза.. в эти маленькие поросячьи глазки.. Игривый – кажется, так зовут этот клинок? Что ж, настала пора поиграть немного.

Быстрокрылой стремительной птицей меч Радомира взметнулся вверх, к синему-синему небу, к сверкающему солнцу, и взгляд Ятвига невольно скользнул за клинком.. в серых маленьких глазках отразился солнечный лучик. На какой-то миг..

Этого мига оказалось достаточно.

Коршуном спикировав вниз, Игривый воткнулся в предплечье врага и, ощутив терпкий вкус крови, снова рванул ввысь, а оттуда – чуть задержавшись – в шею!

Выплеснувшая фонтаном кровь оросила грудь Радомира, соперник захрипел и, выпустив меч, тяжело повалился в грязь.

Тело несколько раз трепыхнулось и, наконец, замерло мертвой недвижной колодой.

Зрители вокруг радостно закричали, довольно переглянулись старейшины, Истр бросился к побратиму первым:

— Как ты?

— Я-то ничего, – вытирая о траву меч, ухмыльнулся Рад. – Только вымыться бы.. А твой клинок вовсе не Игривый, ему больше подойдет имя – Гром. Победный Гром, Гром Победы.

— Называй его, как хочешь, брат. Этот меч теперь – твой.

— Не знаю, как и отдариться..

Радомир хмыкнул и неожиданно расхохотался: действительно – как? Разве что «Победу» братцу названому подарить. Так ездить негде. Да и прав у него нет. Нет, «Победу», пожалуй, не стоит.

Солнце – как по команде – спряталось, на небе появились сизые тучи, стал накрапывать дождик. Толпа постепенно расходилась.

— Доброгаст и Тужир наконец-то отомщены! – радостно вопил Истр. – Наконец-то! А Хотобуда я отыщу, ты не думай. Не спрячется.

— Главное – восстановлено твое доброе имя, – Радомир обнял братца за плечи. – Если б ты знал, как я рад снова видеть тебя.

— Я тоже рад. Так давай же устроим пир! Пока ты не уехал.

Хрустел под копытами коней первый, выпавший недавно снежок, грозно щетинились копья, сверкали на солнышке шлемы – набранная Радомиром дружина, провожаемая всеми жителями селения, отправилась наконец в путь. По первопутку, по схватившему реки-озера-болота ледку.

Многие, очень многие просились к гуннам – искали славы, а некоторые – и богатства, наслышаны были об Этцеле-князе, Атли-конунге, Итиль-кагане, Аттиле-батьке. Рад отобрал лишь двадцать человек, вовсе не самых достойных – нужно было оставить кого-то Истру. Оставил – Имрана, близнецов, еще тех из дружинников Хотобуда, кто ничем особенным не выделялся, которым все равно было – кто у них за вожака. Истр – так Истр, во власть эти парни не лезли, понимали, что рылом не вышли, сиречь – происхождением. Кто-то сын рабыни, кто-то и сам – бывший раб, как те же Ирман с близнецами. Тех, кто хоть что-то собой представлял, умных, сильных, храбрых, вполне готовых стать лидерами, Радомир забрал с собой. Рядом с ним, верхом на белом жеребце, скрывая неуместную, на его взгляд, улыбку, почесывал редкую бородку Серый Карась, чуть позади него ехал на рыжем коньке Хомут Гунявый – ох, и любил лошадей этот неказистый толстощекий парень, с людьми-то и слова не вытянешь, а с лошадьми разговаривал, не по-людски, а как-то по своему – оттого и прозвище. Скорька надвинул поглубже шлем, скрывая оттопыренные уши – совсем стал благообразным, приосанился – с виду, обычный подросток, смешной, неловкий, и с девками ему не очень везло, однако, когда доходило до дела, Скорька преображался – враз становился хладнокровным, рассудительным, и мечом владел неплохо. Еще Горност был – чернявый, с гонором..

Из своих бывших невольников Рад взял с собою Иксая – парень пусть и молодой, да умный, а что глаза степные, к вискам вытянутые, так это из лука целиться не мешает, тем более – махать секирой. Хотя, конечно, уставал от того подросток – секира, она богатырей требует, а с Иксая какой богатырь? Так, смех один. Уменьем да ловкостью брал, не силой. Ничего, вырастет еще, возмужает.. ежели допрежь того не убьют.