Варвар

— Милая!

Нет, девушка все так и лежала.

Зато снаружи, во дворе, вдруг разлаялись псы. Послышались чьи-то шаги, голоса..

— Говорю – до утра обожди, уважаемый! Господин только прилег.

Да кого там еще принесло-то?

Встав с лавки, молодой человек распахнул дверь, впуская в дом свежий ночной воздух:

— Кто там такой, Ирман?

Жуткая фигура, высокая и худая, скользнула из темноты. Кто-то хрипловато кашлянул, засмеялся.

— Ты звал меня, князь? Я пришел!

— Влекумер!!! Навий!

— Тсс!!! – фигура испуганно дернулась. – Прошу тебя, князь, не говори лишнего. Не надо, чтоб знали.

— Понятно, – Радомир скупо кивнул. – Ну, заходи, раз пришел – гостем будешь. Ирман! Кто его видел?

— Я, господин. И еще – Иксай, он сейчас сторожит на воротах.

— О том, кого видели – молчите. Кстати, а как нашли?

— Через Витенеговых. Наши-то близнецы, Линь с Горшенею, с пастушонками Витенеговыми дружатся. Те и подсказали.

— Не хотел бы – ни за что б вы меня не нашли! – язвительно усмехнулся жрец.

— Да ла-адно, – тряхнув головой, Рад обернулся к Ирману. – Вели принести чего-нибудь.. браги там, яств.. Нет! Лучше сам принеси, так оно верней будет.

— Исполню все, господине.

— Вот и славно. Ну, давай, проходи, навий. Садись вон, на лавку, за стол. Сейчас светильник зажгу.

— Если только очень и очень тускло.

— Окон тут нет, не подсмотрят! А свет мне нужен, кое-что хочу тебе показать, вернее – кое-кого..

— Знаю, – жрец тихонько засмеялся. – Знаю, о ком ты. О женушке своей, Хильде – готской деве!

Взяв в очаге угли, молодой человек зажег длинный фитиль глиняной масляной лампы. По стенам и потолку, словно бесы, запрыгали длинные черные тени, и желтый, какой-то звериный, отблеск отразился в темных глазах жреца.

— А ну-ко, посвети, – Влекумер склонился над девой, дотронулся рукой до лба, оттянув веки, заглянул в глаза. Покачал головой, уселся.

— Нет, это не змея и даже не отрава.

— Ну, слава те..

— Просто твоя супруга – ни жива и ни мертва, – загадочно пояснил гость. – Она уже не в этом мире, но еще и не в том. Между!

— Отлично сказано, – Радомир скривил губы. – Между. И что мне теперь делать? Как вернуть ее обратно в наш мир?

— Непростое это дело, – дернув кустистыми бровями, хитровато вздохнул жрец. – Ох, не простое.

— Но – возможное?! Ведь так? Тогда скажи!

— Я помогу тебе, – Влекумер пригладил бороду, ожерелье из змеиных голов, висевшее у него на груди, дернулось и застучало, словно счеты или четки. – Помогу. Но и ты должен помочь мне!

— Говори, – согласно кивнул молодой человек. – Ты ж знаешь – ради Хильды я сделаю все.

— Ты тоже знаешь.. Хотобуд!!! – с ненавистью вскинулся навий. – Эта тварь лишила меня всего! И ведь он так ловко притворялся, я-то старый пес, даже не догадался, что за мысли бродят в его чернявой башке!

— Ну да, – Рад усмехнулся. – Ты думал, что используешь его, а оказалось, он – тебя. Так бывает, рабы и слуги – лукавы. Особенно, когда не считаешь их ровней себе. А ведь никто не считает, никто не берет в голову.. Так что с Хильдой?!

— Вернуть ее могу только я! – торжественно отозвался жрец.

Радомир нетерпеливо дернулся:

— Я догадался. От меня что потребуется? Пришибить Хотобуда?

— Не только.. и не столько. Лишить его власти – да, – Влекумер явно задумался, поиграл мерзким своим ожерельем. – Но не только. От тебя еще кое-что потребуется.

Желтое пламя светильника выгнулось, преломилось – кто-то распахнул дверь.

— Господи, я принес..

— Поставь все на стол, Ирман, и ступай. Несите сторожу тщательно.

— Никто не пройдет, будь, господин, уверен.

— Ступай.

— Что тут такое? – втянув ноздрями воздух, Влекумер радостно потер ладони. – Овсяный кисель! Брусничная бражка! И это что, неужто – перепела? Перепела! И свежий хлебушек! Ум-м..

— Угощайся, навий. Так что там от меня еще нужно?

— Ум-м!!! Нежный телячий хвостик! Ум-м..

— Ну же!

— Сейчас.. киселька-то подай.. ага.. Так вот, князь, позволь спросить – ты хоть знаешь, кого взял в жены?

— Не сомневайся!

Жрец покачал головой и прищурился:

— Боюсь, что знаешь не все. Хильда – вовсе не безродная приблуда, какой ее считали в селении готов. Ее дед по матери был князем – конунгом – далекого народа бургундов, издавна славившихся колдовством.

— Я предполагал, что моя супруга – не простая женщина. Она даже как-то говорила, но так, вскользь. Мало что помнит.

— Она – августа, понимаешь?! – горячо зашептал Влекумер. – Так называют властительниц римляне.. у нас даже и слова-то такого нет.

— Ну, понятно – императрица, то есть королевского рода, да. И что? Причем тут ее болезнь?

— Это не болезнь, князь. Это – черное колдовство бургундов! Заклятье, которое даже я не могу снять.

— Да как же так?!

— Но ты – можешь! Ей нужна корона, венец.. венец бургундов – ее венец! Волшебная диадема из белого золота и драгоценных камней. Только тогда она вернется в наш мир! Венец вытянет ее, вытянет на удачу.

Радомир недоверчиво прищурился:

— А позволь спросить – откуда ты все это знаешь?

— Я знал когда-то ее мать.. Она рассказывала о своем муже, великом конунге.. запамятовал его имя.. То ли Тедрихз, то ли.. Не важно. Сей славный муж был предан и убит лучшими своими друзьями, воинами, которых он считал верными.

— Как ты – Хотобуда?

— Прошу, не упоминай это гнусное имя!

— Хорошо. Тогда ответь – почему я должен тебе верить?

— Я буду волхвовать, – доев перепелиное крылышко, скромно опустил глаза навий. – Разбужу ее прямо сейчас. Ненадолго.

— Ты действительно это можешь?!

— Смотри!

Вытерев жирные руки о полы длинной своей рубахи, Влекумер подошел к спящей деве и, дотронувшись до ее лба, тихонько сказал:

— Проснись. Тебя зовет тот, кто может..

Радомир от удивления и радости выронил кружку: повинуясь воле жреца, Хильда открыла глаза, поднялась, удивленно озираясь. Увидев супруга, улыбнулась:

— Рад! Я долго спала, да?

— О любовь моя! – молодой человек бросился к обретшей сознание жене, поцеловал, заключил в объятия. – Милая моя, милая! Как же ты исхудала! Быть может, ты хочешь есть? Или пить? Возьми вот..

Дева дернулась:

— О, нет, милый. Я.. я лучше посплю.

Хильда снова проваливалась в тот самый сон, между миром людей и миром богом и духов.

— Венец! – зашептал жрец. – Спроси ее про венец.

— Милая, тебя исцелит корона бургундов?

— Бур-гунды? Моя бедная матушка была.. да-да, венец.. Сияющий, белый..

— Милая! А правда ли, что..

— Ну все, все, хватит! – поспешно вмешался навий. – Видишь? Она закрывает глаза. Спи, спи, дева!

Черт! А не об этом ли проклятом венце – короне бургундов – говорила колдунья, бабка Селестина?

— Так мало? – Радомир осторожно подхватил супругу на руки, уложил на ложе, заботливо укрыв волчьей шкурой. – Жрец! Верни ее! Разбуди!

— Нельзя, князь! – сурово сдвинул брови волхв. – И так это уже много.. Разбудишь еще раз – уже не проснется, и даже венец не вытянет.

— А, как долго она может вот так..

— Год. Может, чуть больше.

— А потом?

— Смерть.

— Не переживай, если ты не успеешь раздобыть венец, мы похороним ее достойно!