Варвар

Махнув вторую кружку – вкусная бражка оказалась, холодненькая, брусничная – молодой человек перевязал заново ремни постолов – чтоб обувка не спадала, и, потуже затянув пояс, вышел во двор и зашагал к амбарам с видом осанистым и важным. Чтоб и сомнения ни у кого не возникло – кто теперь истинный хозяин усадьбы.

— Жду, жду, господине, – подбежав, поклонился старик. – Что прикажешь?

— Амбар с воинским снаряжением где?

— А вона!

— Ну, так веди! Поглядим, что тут у вас осталось.. точнее – у нас осталось.

Осталось, увы, немногое. Ну, луки, стрелы, рогатины – этим никого не удивишь, а вот насчет мечей – с этим было туго. Нет, обычные-то, железнокованые мечи – были, и в избытке, ржавели себе в простых деревянных ножнах без собой пользы. А вот что касается мечей настоящих, стальных, закаленных, свое собственное имя имеющих.. С этим было плохо, проще говоря – таковых вообще не нашлось. Понятно, вещь дорогая, надежная, вот в смутное время-то и украли. Ладно, пусть хоть такие.. Радомир лично отобрал пяток более-менее приличных, поманив мальчишку-раба, велел отнести к кузнецу, сам же тщательно осмотрел висевшие на стенах амбара щиты и – с позволенья сказать – брони. Круглые щиты из досок и обтянутой дубленой кожей плетенки, конечно, того, прохудились, однако вид имели вполне даже солидный, грозный – лишь чуть подновить, чем тот же кузнец и занялся, заодно выпрямив помятые шлемы, что валялись в том же амбаре в углу – навалом.

— Хозяйку покличь, – выйдя из амбара, приказал старику-управителю Рад. – Она где-то там, на заднем дворе ходила.. Хильда, любовь моя! Помнится, у тебя когда-то пектораль была золотая, ну, на праздники ты ее надевала.. и браслетики.

— Почему была? Все там же, в нашем жилище так и висит. А что ты спрашиваешь?

— Да, понимаешь, – молодой человек невольно замялся, даже взглядом вильнул. – Нужно для очень важного дела. Дашь?

— Да бери, – Хильда пожала плечами. – Чай, понадобится, так еще подаришь.

— Умница ты моя, красавица писаная. Иди, поцелую!

Ближе к вечеру к официальному визиту уже было готово все. Ирман притащил четырех парней-рабов, из которых хоть более-менее что-то представляли собой лишь трое – пусть тощие, да зато хоть понимали слова, четвертый же – звали его совершенно по-тургеневски Му-му – вообще был полным идиотом, даже говорить не умел, а только мычал – оттого и прозвище. Зато силен был, зараза, да и вид имел представительный – этакая гора.

— Ирман, а этот человек-гора слова понимает? – покосившись на дурака, тихо поинтересовался Рад.

— Приказы – понимает, – с готовностью кивнул раб. – Только надо ему объяснить.. я – могу.

— Ладно, – молодой господин махнул рукой, – Пусть и он идет. Только скажи, чтоб ничего не смел делать – просто стоял да вращал глазами. И не разговаривал!

— Так он и так, господине, не говорит.

Кузнец – нелюдимый, до самых глаз заросший косматой бородою, мужик – уже успел к этому времени расплющить пектораль Хильды и полученным сусальным золотом щедро украсил рукоятки мечей и ножны. Подновил и щиты – они по-прежнему рассыпались бы от первого же удара, но с виду теперь выглядели вполне комильфо. Нашлись на всех и чистые рубахи, и плащи, и даже дорогие готские фибулы в виде каких-то устрашающе забавных зверюшек – то ли единорогов, то ли птеродактилей. Обуть тоже удалось почти всех, кроме дурачины Муму – у того оказалась такая лапа, размер, наверное, сорок седьмой, если не больше.

— Черт с ним, – подумав, Родион шмыгнул носом. – Пущай уж босым идет – жаль терять такую фактуру.

Смачно сплюнув под ноги, молодой человек поправил на плече роскошный бирюзовый, с серебряной вышивкой, плащ, найденный, как и все прочее, в бездонных сундуках Доброгаста, и, откашлявшись, совершенно по-сержантски рыкнул:

— Отделение.. Становись!

Аники-воины дружно моргнули.

— В одну линию, говорю, выстройтесь. Да по росту!

— А-а-а, – кивнув, Ирман взял за руку Муму, отвел. – От тут стой, чудушко!

— У-у-у, – довольно замычал дурень, судя по дикой улыбке на меленьком – совсем не по телу – лице, затея господина ему очень даже нравилась.

Еще бы! Волосы гребнем расчесали, дали новый плащ с красивой застежкою и еще оглоблю от старого воза, на котором когда-то возили глину да снопы.

— Так, товарищи бойцы, давайте знакомиться. Ирмана я уже знаю.. ты, Муму, стой.. Вот ты кто? – молодой человек остановился возле стоявшего в центре юноши с русой, недавно стриженной под горшок, шевелюрой и степными, вытянутыми к вискам, глазами болотного цвета.

— Кто таков, отвечай?

— Иксаем кличут. В робичичах.

— Понятно, что не в князьях. Лет сколько?

— Того не ведаю, господин.

— Хм.. с виду четырнадцать есть, в воины гож. Копьем владеть умеешь? Ну, рогатиной?

— Не, господин. Не довелось.

— А стрелой зверя бил?

— Я, господине, тележник. Колесо могу сладить или колодезь.

— Вот и славно! Значит, с секирой управишься запросто, – Радомир подошел к следующему.. потом отступил на шаг, осматривая абсолютно одинаковых парнишек – темненьких, но светлоглазых, выглядевших еще совершеннейшеми детьми.

— Сержант! Тьфу ты – Ирман! Что, постарше-то не нашлось людишек?

— Нет, господин, не нашлось, – парень виновато развел руками. – Эти изо всех – самые старшие. Близнецы-братцы. Этот вот, слева – Линь, а справа – Горшеня. Или наоборот, да, господине, без разницы.

— Понятно – что в лоб, что по лбу. Что умеют – даже и не спрашиваю. Коровам хвосты крутить разве что.

— Они камнями метко кидаются, господине.

— Камнями? Ну, хоть что-то. А ну-ка.. Вот ты, – Радомир ткнул пальцев в грудь Линя.. или Горшени. – Бери-ко камень. Во-он в тот горшок, что на плетне, у дома, висит, попадешь?

— Так, разобьется же.

— Ты сначала попади, чудо!

— Кинуть, что ль?

— Кидай, кидай, сказал уже!

Мальчишка примерился, прищурил глаз.. в-вухх! От горшка только осколки полетели.

— Молоде-е-ец! – одобрительно ухмыльнулся Рад. – А пращой – можешь?

— Пращой-то куда как сподручнее, господине!

— Славно! Братец так же может?

— Угу.

— Хорошо, проверять не буду, так уж и быть – поверю на слово. А ну, животы подтянули! Р-равняйсь!.. Равняйсь, говорю! Это значит – вы все должны ровненько встать.. вот у тебя, Иксай, куда ноги вылезли? Видишь, где все? Подтяни, подтяни носки-то.. А это что еще за лапы? А, тьфу ты, черт.. ясно же – чьи.

Еще раз оглядев воинство, молодой человек в принципе остался доволен – собранная им командочка практически ничем особенно не отличалась от российской армии – такая же помесь детского сада с сумасшедшим домом.

— Ладно, воинство. Пошли!

Взобравшись на белого жеребца, поспешно подведенного стариком управителем, Родион помахал Хильде и с неспешной важностью выехал со двора. За ним нестройной толпою шагали пятеро воинов-гридей.. рабов. Ну, уж кто нашелся.

Впрочем, выглядели все – особенно издали – очень даже прилично: развевались на ветру разноцветные плащики, солнышко отражалось в шлемах, играло зайчиками на золоченых рукоятках мечей. Богато, богато выглядели, что и говорить.

— Ну? – проехав полсотни шагов, обернулся в седле Радомир. – И где же Хотобуд с Ятвигом живут? На чьей усадьбе?

— Ни на чьей, господине, – Ирман покачал головой. – Они в новом доме живут, с молодыми воинами.

— А, вот уже до чего дошло социальное расслоение! Дружинники отдельными домами живут, – гулко хохотнул молодой человек. – Ладно, показывай, куда ехать?