Варвар

Ах!

Томно дыша, влюбленные супруги повалились на ложе, молодые тела их слились, а в голове будто ударил колокол тягучим и сладостным звоном. И все вокруг померкло, и стучала в висках молоточками кровь, и было их сейчас только двое – Хильда и Родион. И никого..

— Милая.. как хорошо, верно?!

— Осподине, кадку ставить куда?

Господи.. Это кто еще тут? Не вставая, молодой человек медленно повернул голову, увидев только что вошедшего раба с деревянной бочкой в руках. Невольник был молод, но, как видно, силен, сквозь нечесаные светлые патлы пронзительно синели глаза, а на шее – на шее поблескивал железный ошейник.

— Так кадку-то куда?

— Там, в уголке поставь. Что это у тебя за украшение? Никак в побеги пускался?

— Пускался, осподин, – парень тяжко вздохнул.

— Чего ж не убег?

— Поймали. Да и народа моего уже нет, вырезали дулебы, один я и остался. Без роду теперь, без племени.

— Мстить, небось, будешь?

— Уже отомстил, – раб хищно скривился, и в синих глазах его полыхнуло на миг жуткое злое пламя.

А ведь он совсем еще юноша, – почему-то подумал Рад. – подросток.

— Тебе сколько зим?

— Вроде пятнадцать прошло. Точнее не помню.

— Да ты кадку-то не держи, поставь наконец! Что пялишься? Красивая у меня жена?

— Очень! Я раньше думал – таких красавиц и не бывает.

Тут Хильда не выдержала, зашлась в смехе, ничуть не стесняясь, спросила:

— Это ж в какой глуши ты жил?

— На полночь идти долго-долго. Там где стужа, где льды и день зимой – синий да черный. А летом.. – парнишка мечтательно улыбнулся. – Летом почти по полгода день – длинный, светлый.

— Ты нам сказки-то не рассказывай – «по полгода день», – махнув рукой, передразнила Хильда. – Ладно врать-то! Кадку поставил? Давай-ка, воды неси! Ох, уж эти мне невольники.

— Слушаюсь, госпожа, – юный раб поклонился.

— Постой, – задержал его Радомир. – Как твое имя?

— В родных местах Ирманом звали.

— Ирман, значит. Я смотрю, ты парень смышленый. Что-то я тебя плохо помню.

— Так и я тут недавно, и года нет.

— Ясненько. А что насчет Истра с Тужиром скажешь? Знаешь таких?

— А то как же! – отрок вдруг улыбнулся. – Славные парни, веселые, Тужир – песенник, а Истр меня хотел с собой в поход, к гуннам взять, да Доброгаст-старейшина не дал. Не доверял мне.

— Тебе, пожалуй, доверишь, – Радомир махнул рукой. – Ишь, ошейник-то! Ладно, ступай, после поговорим, вечером.

— Добрый отрок, – неожиданно прошептала Хильда. – есть в нем какая-то надежность, уверенность, сила, я чувствую.

— Ты грязь лучше свою почувствуй, вон, все плечи черные, давай-ка мыться!

— На себе посмотри, о, муж мой!

Вымывшись, переоделись в чистое, пообедали, закусили бражку гуськом с яблоками пареными, ароматными, вкусными, потом вышли во двор – народ, что от Доброгаста остался, собрали, человек сорок, если с невольниками считать. Маловато, конечно, но ведь и в других – соседских – родах немногим-то и больше, а у того же, скажем, Сбыслава – так и меньше даже.

Плохо, что истинных родичей мало осталось – кто с Радомиром к гуннам ушел-сгинул, кто на охоте погиб, а кого – соседушки-готы убили. Справных мужиков всего-то с дюжину и осталось, ну и рабов, конечно – для вспашки да выпаса, хватит, а так – почитай все женщины да девки, да ребята малые.

— Да уж, – Рад грустно поник головой. – Наследство..

Воинов-то почти и не было, разве вот только те мужики – да и то, какие они воины? Земледельцы. Вся молодежь к гуннам по налогу кровью ушла, а те, что вернулись – Тужир, Истр – где теперь? Эх, Тужир, Тужир, друже.. Не петь теперь тебе своих песен, не петь.

Старичок управитель, подойдя, поклонился:

— Не желаешь ли чего приказать, господине? Все сполним – рады.

— Я виду, что рады, – Радомир тряхнул головой. – Что-то запамятовал – тебя как звать-то, старче?

— Творимир-старец.

— То-то и он, что старец. Вот что, пусть пока личный состав занимается по распорядку.

— Че-го, осподине?

— Ну, что делали, то и делайте. Все по хозяйству.

— А Хотобуде..

— А Хотобуде пусть пустую вьюшку хлебает! – разозлился молодой человек. – Ой, как вы мне надоели, Господи-и-и.. Кто у вас теперь господин? Я?

— Ты, оспо..

— Вот и радуйтесь!

— Так мы и..

— Все! По местам. Да... Невольник тут один шастает, Ирман.

— Есть такая приблуда.

— Ошейник с него снимите.

— Ошейник?!

— Немедленно! И пусть ко мне зайдет, живо.

Махнув рукой, молодой человек обернулся к стоявшей рядом жене:

— Милая, немного вздремнуть не хочешь?

— Не, расхотелось уже, – Хильда с самым деловым видом озирала двор. – Пойду лучше пройдусь, все имущество подсчитаю.

Одобрительно кивнув, Радомир сдул упавшую на глаза челку:

— Вот-вот, подсчитай. А то есть тут, в селении, люди, до чужого добра жадные – глаза завидущие, руки загребущие – совсем как у российских хапуг-миллионщиков, ни дна им ни покрышки, тьфу! Давай, давай, милая, учетом займись, а я оружие проверю и воинов.

— Воинов?

— Ну, будущих воинов.. так оно верней будет.

Строевой смотр – как про себя называл задуманное мероприятие Родион – он начал с того, что, зайдя в дом, намахнул кружку браги и, завалившись на лавку, принялся ожидать визита Ирмана, на которого имел кое-какие надежды – больше просто опереться было не на кого, а этот.. этот мог стать человеком надежным, обязанным ему. Родиону, всем.. Ну, пусть не всем, но многим. Вот это многое молодой человек и собирался предложить невольнику, в коем опытный глаз Хильды уже отметил весьма полезные для задуманного новоявленным вождем рода дела.

— Господине..

— А, Ирман! Заходи, заходи, садись вон там, у порога, на лавочку, рано тебе еще рядом со мною сидеть.. Но, может, когда-то такое и станется, и даже куда скорей, чем ты думаешь. Да, садись же, не стой! Ошейник, я смотрю, с тебя уже сняли.

— Сняли, мой господин. По твоему приказу.

— Ясно, что по моему, по чьему же еще-то? Мечом владеешь? – Радомир пытливо взглянул на раба.

Тот качнул головой:

— Нет, господин, не обучен. Зато рогатиной, стрелами..

— Только не говори, что на медведя один ходил и белку в глаз бил! – насмешливо прищурился хозяин усадьбы.

— Х-ходил.. н-на медведя, – запинаясь, кивнул Ирман. – И белку.

— Ты не думай, я тебе испытаю – и скоро.

— Всегда готов, господин!

— Ишь ты, всегда готов – юный пионер, что ли? Ладно, не зря я тебе спрашиваю – дружину хочу!

— Дружину?

— Не общую, на все селенье – свою. Больно уж много соседей на род мой зарятся. А доверить такое дело мне, окромя тебя, некому. Ты ведь всех отроков на усадьбе знаешь – кто на что способен?

Посветлев лицом, парень поспешно кивнул:

— Всех, господине!

— Вот и подбери к завтрашнему дню, сколько получится. Ну, и сейчас – человек семь – высоких, крепких.

— Таких у нас и нет, господин. Сам знаешь, всех гунны забрали.

— Ну, положим, не всех, – хитро прищурился Радик. – Я там, среди рабов, совсем неплохих парняг видел, высоких.

Ирман беспокойно дернулся:

— Ты сказал «из рабов», господин?

— Именно так.

— Тогда найду. Но.. сейчас семь не найти – от силы пяток сыщется, многие на полях – а вот завтра приведу дюжину! В обиде не будешь.

— Давай-давай, – Радомир ободряюще махнул рукой. – И этого, Творимира-старца покличь – пусть ждет у амбаров.