Страница 33 из 34
– Вика, вот любишь ты додумывать, малышка. Отлупить тебя за это надо.
Болтая со мной, бережно опускает коробку на пол, потом кладёт на комод букет цветов, притягивает к себе и обнимает очень крепко, не даёт возможности освободиться из его объятий.
– Как же я скучал, – целует мои заплаканные щёки. – От Ренаты Эдуардовны всё ждал отмашки, когда она разрешит мне у тебя появиться. Убивать всех кругом хотелось, так было тяжело.
– Заведение закроют? – это волнует меня больше всего.
Плачу, уткнувшись к нему в грудь, обнимаю, прижимаясь крепко.
– Не знаю, милая. Пофиг… Сам уже хочу продать это место. Не складывается у меня с ним. Не любит оно меня. Так бывает. Ты ушла и всё рухнуло.
– Я виновата… Ведь это я мясо с кремом рядом положила…
Всё, не могу больше сопротивляться, не хочу.
Ну сдохнуть мне, что ли, в своей гордости, лишь бы ему назло? Не могу ведь без него…
– Я вчера была уверена, это конец.
– Ну да, конец. Конец прошлому, начало будущему. Нашему, совместному. И каким оно будет – зависит только от нас, помнишь?
Слышу какую-то возню в коробке, и писк.
– Что это?
– Я открою! – кивая в её сторону.– Ты сказала, что у нас больше не может быть детей.
– Да, и я…
– Погоди! Я всё услышал, не надо повторять. Знаю, эту ошибку не исправить. Теперь это наше прошлое. Оно у каждого своё: моё разгульное и сумасшедшее, твоё в страданиях и разочаровании. Но очень хочется совместного настоящего и совместного будущего. И, без сомнения – счастливого.
Он открывает коробку, вынимает маленького котёнка: беленький, пушистенький комочек!
– Даже если у нас не будет детей, мы будем любить его. Ухаживать, заботиться. Но, прежде всего, мы будем заботиться друг о друге, не это ли самое важное? Я думал, ещё кроликов завести, но сам не решился. Говорят, они плодятся по-страшному, а у меня сейчас и так забот хватает. Потом разберёмся с этим. Да и дом нужен за городом для кроликов, хотел покупать, но не срослось. Не до дома сейчас. Ладно, я не о том хотел… Вика, ты выйдешь за меня?
– Ты делаешь мне предложение?– зачем-то переспрашиваю.
– Да. Ах, чуть-чуть не забыл! – отдаёт мне в руки котёнка, и достаёт кольцо.– Вот теперь точно я делаю тебе предложение. На колено вставать? Сударыня? – склоняет голову.
– Дурак! – притягиваю Глеба к себе и обнимаю.
– Главное, котёнка не задушить,– спохватывается Глеб в моих объятьях.
Через пару часов нежных объятий, поцелуев, признаний, обсуждений ситуации, вижу, что Глеб хочет ещё что-то мне сказать, но словно стесняется.
– Ты что-то хочешь мне сказать?
– Хочу, но боюсь, согласишься ли на мой ещё один сюрприз.
– Ну, уж если замуж за тебя согласилась выйти, что может быть экстремальнее?
– Я хочу пригласить тебя в одно местечко, поехали? Тем более нас ждут.
– Куда?
– Сама увидишь. Я очень надеюсь, что тебе понравится. Только глаза можно завяжу?
– Ну ладно…
Глеб везёт меня куда-то около десяти минут. Затем останавливается и аккуратно берёт меня за две руки, помогая выйти.
– Снимай повязку.
Моргаю быстро-быстро, пытаясь привыкнуть к свету, а когда привыкаю, вижу перед собой здание и вывеску, теряю дар речи.
Вокруг меня мои бывшие коллеги, которые начинают аплодировать и поздравлять.
– Это про меня?
– Да.
Читаю название «Кондитерская Виктории».
– Я решил, что нам надо начать всё с нуля. С чистого листа. Вот прямо с чистого-чистого! Заведение это, конечно, небольшое, но, считай, что у нас родился малыш, и мы будем его растить вместе.
– Глеб, ну с названием ты погорячился. А если бы мы…? – не хочу больше об этом, но он понимает меня без слов.
– Мучился бы. Каждый день ездил бы на работу, видел вывеску и рыдал о несбывшемся счастье с тобой, – хихикает, – но честно, верил, что всё сложится. Пару моментов печали, конечно, случались, но, Рената Эдуардовна сказала, что тебе стало легче и я решил рискнуть. Трудовую давай назад!
– Но я не взяла её с собой, – смеюсь.
Люблю его. Раньше любила и ненавидела, а теперь только люблю.
– Привет! Поздравляю! – во всей красе предстаёт подружка Аня.
Она стоит, держа за руку Ивана Ивановича.
– Аня?
– Я, – она смотрит то на Ивана Ивановича, то на Глеба, – привет.
– Погоди, а ты откуда здесь? – потихоньку пытаюсь сложить воедино пазл.
– С мужем приехали поздравить вас, – улыбается невинно.
– С мужем? Погоди, ты что, Купидонова теперь? – пытаюсь включить логику оттого, что вижу.
– Она самая! – гордо отвечает мой второй босс, – моя королева Анечка является моей супругой.
– Так вот о каком знакомом ты говорила…, которому хотела помочь…, – поворачиваюсь к Глебу.
– Упс… – улыбается Глеб.
– А я ведь смеялась тогда над фамилией Купидонов…– начинаю хохотать, – какой позор! Анечка, прости!
– Да ладно, – отмахивается и смеётся вместе со мной, – я привыкла! Она многих веселит. А по мне так классная!
– Ну что, ты счастлив, дружище? – хлопает по плечу Глеба.
– Да-а-а, – довольный.
– А хочешь стать ещё счастливее?
– Куда уж больше? – смеётся.
– На, друг, это тебе на десерт, – и вручает моему любимому конверт.
Читаю одним глазом: «Решение о снятии запрета…».
– Это что? – не понимает Глеб.
– Это то, что нас развели как лопухов, ну или хотели развести, – смеётся Иван Иванович. – Совершенно случайная зацепка помогла выяснить, что молодые ребята студенты просто хотели заработать денег. Если бы не промелькнула история, что парень делал предложение девушке, и я не обсуждал это со своими приятелями, которые тоже заняты в ресторанном бизнесе, ничего бы, возможно, не доказали. Но здесь всё сложилось как нельзя хорошо! Теперь ты можешь снова открывать заведение.
– А как ты узнал-то, что обман?
– Один сказал, что у его друга такая же история полгода назад произошла. Я зацепился, выяснил, что у одного из потерпевших бабушка работает в больнице. Справки же были из больницы. Не подкопаешься. Пробили поступление с отправлением и так далее. Весело, короче. Признались они, что никто не травился. Дело закрыто.
– Спасибо, Вань. Ты лучший, как всегда. Но теперь буду думать, продавать или оставить. Как-то слишком много сил и энергии я на него потратил. Но, правда, не напрасно, – целует меня в губы.
Ох, с этими ребятами не бывает скучно!
Через два дня на новой работе мне становится плохо.
Неужели снова где-то накосячила?
Я теперь проверяю продукты так, что комар носа не подточит.
Согнулась и разогнаться не могу, боль в животе такая, что выносить ее просто нет возможности.
Найдя таблетку обезболивающего в своей сумочке, выпиваю в ожидании, что мне станет легче. Но легче не становится.
– Глеб, срочно приезжай. Мне очень плохо.
Через пятнадцать минут Глеб влетает на кухню и присаживается передо мной на корточки. Я так и сижу, не разогнувшись.
– Что случилось? Тебе плохо?
– Очень. У меня сильно болит живот. Боюсь, аппендицит.
– Что ты ела недавно?
– Всё то же самое, что все. Но со всеми всё в порядке, у меня, видимо, какое-то несварение. На пару пироженок съела больше и такой результат.